Золотая легенда. Святые жены - Иаков Ворагинский

прах возвратишься» (Быт. 3: 19). Но тело Христа не подвержено этому закону, поскольку Он не подвергся тлению. Таким образом, природа, взятая от Девы, была исключением из общего приговора. Жене Бог сказал: «в болезни будешь рождать детей» (Быт. 3: 16). Мария знала боль, душа Ее была пронзена мечом, но рождала Она без боли. Таким образом, хотя Она и разделила боль с Евой, но не знала мук деторождения; это превосходство возвеличило и подняло Ее настолько высоко, что освободило от некоторых общих законов.

Таким образом, если и говорят, что Она поддалась смерти, но что не находилась долго в ее объятиях, есть ли в этом что-либо нечестивое? Если Бог хотел сохранить нетронутой чистоту девства Матери, почему бы Ему не захотеть спасти Свою Мать и от нечистоты тления? Разве желание сохранить честь Матери не соответствует любви и доброте Бога, поскольку Он пришел не отменить закон, но исполнить его?

Поэтому есть подлинное благочестие — верить в то, что Бог, чтивший Мать при жизни и отличавший Ее от прочих женщин по милости зачатия, почтил Ее и в смерти спасением и особой милостью. Гнить и кормить червей — это стыд человеческого существования. А поскольку Иисус был неподвластен этому стыду, то и природа Марии была из него исключением, ибо природу эту Он получил и от Нее. Ибо плоть Иисуса есть плоть Марии, которую Он поднял выше звезд, чтя всю природу людей, но материнскую больше всего. Если природа матери есть сын, то ясно, что сын и есть мать, не в смысле единства личностей, но в смысле общей телесной природы. Ибо если милость может созидать единство даже без владения особой природой, то насколько больше это истинно, когда соединяются милость и особая природа! Единение учеников во Христе есть пример единения в милости; о них Он говорит: «да будут все едино, как Ты, Отче, во мне» (Ин. 17: 21) и еще «Отче! которых Ты дал Мне, хочу, чтобы там, где Я, и они были со Мною» (Ин. 17: 24). Если таким образом Он хочет, чтобы с Ним были и те, которым суждено быть в союзе с Ним здесь по вере, то что говорить о Матери? Какая же честь может быть для Нее выше, нежели честь быть с Сыном?

По доступности моему пониманию вот во что я верю: Душа Марии почтена и прославлена Ее Сыном совершеннейшим даром обладания телом Христовым, Которое Она выносила. И почему тогда не быть прославлену этому телу? Если нет никаких иных достоверных источников, я искренне верю, что тело, через которое воплотился Христос, находится с ним на небесах, ибо такое прославление более достойно небес, чем земли. Престол Божий, брачные покои супруга, дом Господа, кивот Христа — Она достойна быть там, где Христос: небеса достойней земли будут хранить столь драгоценное сокровище.

Такая цельность заслуживает неподвластности тлению и не должна подлежать распаду. Могло ли столь святое тело остаться пищей червям? Я боюсь об этом сказать, ибо даже не могу об этом подумать. Этот несравнимый ни с чем дар милости изымает подобные мысли из моей головы, к этому приглашают меня и размышления над многими текстами Писания. Истина однажды сказала своим слугам: «Кто Мне служит, Мне да последует; и где я, там и слуга Мой будет» (Ин. 12: 26).

И если это общее правило для всех, кто служит Христу верой и трудами своими, то еще более подходит оно к Марии! Воистину Она служила Ему и помогала всем, чем могла, выносила Его в утробе и родила для этого мира, кормила и согревала, давала передохнуть в трудах, прятала во время бегства в Египет, следовала за Ним, будучи рядом всегда, от детства до самого креста. Она не могла сомневаться в Его Божественности, зная, что зачала Его не от мужского семени, но по дыханию Бога. Она, без сомнения, знала о силе Сына Своего, как равно и о силе Бога, ибо когда вино полилось вместо воды на свадьбе, это Она сказала ему: «вина нет у них» (Ин. 2: 3). Она знала, что Он может сделать — и Он тотчас сотворил это чудо.

Была Мария служанкой Христа и в делах, и вере. И если бы Она не была там, где хотел видеть Своих слуг Христос, то где Она могла бы быть? А если Она была там, разве это происходило не по той же милости? А если это было по той же милости, то разве это было не делом Бога, воздававшего каждому по делам его? Если на протяжении своей земной жизни Мария заслужила милости гораздо большей, чем остальные, то почему милость к Ней должна была стать меньшей после смерти? Конечно, нет!

Если смерть всех святых драгоценна, то смерть Марии вообще вне всякой цены.

Таким образом, по моему суждению, должно признать, что Мария вознеслась в радость вечности любовной волей Христа и получила чести больше остальных, поскольку милость, которой Он почтил Ее, была больше, чем ко всем остальным. И что после смерти Ей не была уготована общечеловеческая участь — гниение, черви и прах — ибо Она соединилась со Своим Спасителем и Спасителем всего. Если Божья воля избрала сохранить нетленными одежды трех юношей в огненной пещи, то почему ему не сделать этого в отношении собственной матери? Исключительно из сострадания Он пожелал, чтобы Иона остался нетронутым во чреве кита — так почему бы Ему не оказать милость Марии остаться нетленной? Даниил был спасен от разъяренных львов, почему не спастись Марии, осыпанной столь великими милостями и величием?

Мы знаем, что все перечисленные нами милости не могли произойти по природе человеческой, но мы не сомневаемся, что ради сохранения цельности Марии милость могла быть гораздо большей, чем милость ко всем другим людям. Таким образом, Христос позволил Марии соединиться душой и телом в Нем Самом, Ее Сыне, не позволив тлену коснуться Той, Чья непорочность не претерпела нарушения, даже родив Сына. И так Она, Которой были выказаны столь великие милости, должна была жить в совершенной полноте жизни, поскольку дала жизнь Сыну, Который есть Жизнь всего.

И если я говорил все это