Жена офицера. Я тебя отвоюю - Анастасия Дмитриевна Петрова

женскую руку, выволакивая её в коридор.

Я правда считаю, что женщин бить нельзя. Даже если она открыла рот в подобном тоне.

Но сейчас у меня просто срывает тормоза, и я со всей силы толкаю её к стене, отчего она

ударяется головой и сползает вниз.

Присаживаюсь на корточки перед ней, наматывая светлые волосы на кулак, задираю её голову и

смотрю прямо в глаза.

— Грязная шлюха ты, Лера. И не было у меня никогда к тебе чувств. Поигрались и закончили.

Ты даже понятия не имеешь, что такое чувства… Я тебя предупреждал ведь? Не послушала…

Думаешь, я в игры играю, да? Так вот, моя дорогая, — ещё сильнее натягиваю волосы в плотный

жгут, — Я сделаю всё, чтобы тебя к чертям выкинули из гарнизона. Да и за подобное поведение

и звание можно потерять. Хотел по-хорошему, но ты, сука, таких слов не знаешь. Если ты ещё

раз приблизишься к моей жене, даже просто посмотришь в её сторону, я ушатаю тебя, поняла? Не

посмотрю на то, что ты баба. И можешь идти паковать чемоданы, потому что я намерен убрать

тебя нахуй отсюда.

Резко отталкиваю её от себя, с брезгливостью вытираю руки о брюки, показывая ей всю свою

неприязнь.

Она смеётся, но смех у неё больше истеричный… Смотрит внимательно.

— Я всё равно буду ждать того дня, когда ты одумаешься, Глеб. И поймёшь, что такие, как

она… Не для тебя.

В момент, когда я сжимаю кулаки, дверь распахивается.

Яра вылетает заплаканная с размазанной тушью, в красивом белом, мать его, платье.

У нас должен был быть сегодня ахуенный день, ночь… Я держал весь день её в своих руках и не

мог поверить, что она моя. По-настоящему.

Но всё пошло по пизде. По одной конкретной пьяной пизде.

— Ты мерзкая, — Яра подлетает к девушке, — Ты… Подлая и гадкая. Ты недостойная. И ты… Ты не

представляешь, как мне жаль тебя. Да! Слышала? Жаль. Ты жалкая, никому не нужная женщина, у

которой уже тикают часики. И ты можешь пытаться очернить меня и Глеба, но от своей сучьей

жизни ты никуда не денешься.

Лера быстро теряет улыбку после слов Ярославы. Я аккуратно поднимаю жену за плечи, прижимая

к себе.

Маленькая, хрупкая, нежная… И бьёт в самую цель.

Она также и с моим сердцем поступила, когда ударила туда своими глазами и заколдовала.

— Я люблю тебя! — шепчу ей в затылок, чтобы она знала, что я рядом… И что вся эта грязь мне

до одного места.

— Это мой муж, — Яра показывает наши сцепившиеся пальцы, на которых красиво сверкают

обручальные кольца, — Это мой мужчина, который меня любит. И сколько бы ты ни пыталась, Глеб

не из тех, кому интересно подобное. Поняла? Ты можешь хоть на шею к нему броситься, но он

будет всё равно произносить моё имя, поняла?

И она права. Потому что после того, как я понял, кто для меня Яра… Другие женщины перестали

существовать. Я просто их перестал видеть.

Глава 31. Ярослава

Глава 31. Ярослава

— Господи, какой позор… Какой позор! Хорошо, что отец всё-таки не приехал, Ярослава.

Представляешь, что было бы, если бы он увидел вот это вот!

Мама взмахивает рукой и указывает в сторону зала, где гости уже забыли об инциденте и

продолжают веселье.

Но только не я… Потому что сначала у матери поднялось давление, а сейчас она рвёт и мечет

из-за того, что услышала.

Хотя странно, что она так удивлена. Я говорила ей об измене Кирилла неоднократно, но,

видимо, мать была уверена, что всё не так плачевно, как есть на самом деле.

Она отходит к окну, опускает ладони на подоконник и вглядывается в заснеженную даль.

Я даже не знаю, что ей и сказать… И должна ли я? Оправдываться? За что?

Я жду новую порцию упрёков, но мать удивляет меня, когда поворачивается лицом и со слезами

на глазах протягивает ко мне руку.

— Прости меня, дочка, — хлюпает носом, потом тут же достаёт из кармана пиджака носовой

платок, тут же вытирая слёзы, — Я была так несправедлива к тебе.

— Мам, перестань. Всё хорошо, не плачь, пожалуйста.

— Нет, дорогая… Ты не понимаешь. Мы с отцом были уверены, что это ты взбрыкнула. И что

измены как таковой не было, Кирилл же нам сразу позвонил, всё объяснил. И рассказ его был

таким убедительным, Яра. Нам с папой показалось, что сначала у тебя предсвадебный мандраж,

который вот-вот пройдёт, а потом подумали про протест.

Я делаю шаг к ней, обнимая за плечи родительницу.

— Мы поэтому были настроены так категорично с отцом… К Глебу. И я знаю, моя девочка, какие

вещи наговорил ему папа. Но Глеб молча выслушал и сказал, что всё равно от тебя не

откажется.

Моё сердце сжимается в маленькую пульсирующую точку.

— Что он ему сказал, мам?

— Спроси у мужа, пусть он сам расскажет.

— Нет, мам, — машу головой, — Он не скажет. Глеб ни за что не признается, он будет до

последнего ограждать меня от всего плохого… Ты даже не представляешь, какой он

замечательный. И как он любит меня. Я даже сейчас не хочу вспоминать, что могла стать женой

Кирилла. Мам, я только рядом с Глебом поняла, что такое любовь. Настоящая, взрослая, не

взрывная, мам, но… Такая спокойная и безопасная.

Мама прикусывает губу и смотрит в пол. А я жду, что она наконец раскроет карты и скажет,

чем мой отец задел моего мужа.

— Не могу, Яра. Это был мужской разговор. Папа вкратце мне обрисовал ситуацию, подробностей

я тоже не знаю. Лучше к мужу иди.

И после её слов я ещё больше начинаю волноваться… Словно предчувствую неладное. Что что-то

обязательно пойдёт не так.

Хотя у нас с самого начала всё пошло не так… Но я всё равно безумно счастлива.

Мама уходит в уборную поправить макияж, а я возвращаюсь к мужу и гостям.

Глеб, как только замечает меня, тут же подходит и утягивает в свои крепкие, надёжные

объятия.

Опускаю голову на его грудь, вдыхая родной аромат.

— Устала?

— Немного.

— Мы можем в любой момент сбежать, маленькая. Гости и без нас повеселятся.

И эта затея кажется самой лучшей из всех, что могут быть.

— Они не обидятся?

— Офицеры? — усмехается, — Точно