Жена офицера. Я тебя отвоюю - Анастасия Дмитриевна Петрова

Я бьюсь как рыба об стекло, пытаюсь попасть к полковнику, чтобы узнать как можно больше

информации, но мне её не дают… Даже каплю.

Просят подождать, объясняются какими-то нелепыми отговорками…

Так ведь не должно быть! Я законная жена и имею право знать, куда отправили моего мужа.

Но, видимо, здесь так считаю только я.

Вечером на кухне я сижу, качаясь из стороны в сторону, звоню Глебу на телефон, прекрасно

понимая, что трубку он не возьмёт, но всё равно пытаюсь дозвониться, нещадно клацая по

сенсору рядом с его именем.

Слёзы капают на экран, я стираю имя «Глеб» и меняю его на «муж».

Потом снова стираю… И добавляю «любимый».

Так правильно.

Господи, как же тяжело быть в неизвестности. И как страшно осознавать, что во всём

случившемся есть моя вина, пускай и косвенная. Глеб не сказал мне правду…

Злюсь ли я на него? Да, злость, конечно же, есть. Но его мотивы мне понятны. Он хочет,

чтобы наше время вместе было сладким, томительным и спокойным.

Если бы я знала, что проснусь утром без него, то время до нашей разлуки не было бы таким

прекрасным.

Вытираю слёзы, которые уже, наверное, в сотый раз капают из глаз, без остановки. Слизистая

уже вся высохла, а они всё льются и льются.

Звонок в дверь не удивляет, я жду, что Глеб придёт, но приходит не он. Приходит тот, кого

видеть я не хочу.

— Ревёшь?

Кирилл усмехается, опираясь плечом о косяк двери. Мажу по нему ленивым взглядом, наполняя

его яростью и презрением.

А я ведь могла стать женой этого ничтожества… И его натура бы рано или поздно вылезла. И я

точно бы страдала.

— Ладно тебе, — продолжает, так и не дождавшись ответа, — Я пришёл поговорить.

— Нам не о чем с тобой разговаривать, — пальцы сжимаются на двери, становясь белыми, — Мы

чужие друг другу люди.

— Да я бы так не сказал, — снова гадкая усмешка, — Я тебя предупреждал, Яра, что сделаю

всё, чтобы вернуть… Вот я и сделал.

Замираю, прислушиваясь к своим ощущениям. Первое, что улавливаю, — это желание ударить его

как можно сильнее. Так, чтобы его щека покрылась не просто алым пятном, а чтобы на ней

осталась синева.

Но гашу в себе это желание, хоть и даётся это с трудом.

— Ничтожество…

— Плевать, что ты думаешь. Твоего Глеба несколько раз предупреждали держаться подальше, он

не послушал. Он вообще, блядь, тупой, — сквозь зубы проговаривает, — Раз решил угробить свою

жизнь из-за бабы. Чужой бабы, Ярослава.

Прикрываю лицо ладонями, качая головой в разные стороны.

— Уходи… Уходи, пока я не вышла из себя. Потому что я готова тебя просто убить, Орлов.

Уничтожить.

— Нет, никуда я не пойду. Я пришёл поговорить, нам есть о чём. Разведись со своим суженым,

вернись ко мне, тогда его вернут обратно.

— Нет, — тут же вылетает из меня без раздумий.

Глеб бы никогда не позволил… Он бы не принял, даже если бы я это сделала ради него, ради

нас. Он бы не понял такой жертвенности.

— Ты глупишь. Он либо не жилец, либо калека. И то, и другое… Приятного мало, Ярослава.

Будущего у вас уже нет. Да и не могло оно быть.

— Убирайся. Таким способом ты ничего не добьёшься, я никогда не вернусь к тебе.

— Уверена?

— Уверена.

— Он подписал контракт на два года, — продолжает Орлов, задевая всё больные места, — Два

года вы не увидите друг друга… Ну, либо это будут встречи раз в полгода, и то я сделаю так,

чтобы их не было. Потом после двух лет он вернётся с войны, Яра, другим человеком. Не тем,

за кого ты вышла замуж.

Он продолжает говорить в красках, описывая моё будущее. Тошнота подступает к горлу, но не

потому что я представляю картины нашей с Глебом возможной жизни, нет…

Тошнота из-за человека, что стоит напротив. Я никогда не уважала таких людей. Более того, я

всегда их презирала.

И как же красиво он маскировался за маской классного любящего парня, чтобы потом открыть

ящик с дерьмом.

— Мне всё равно, — нахожу в себе силы поднять лицо и посмотреть в глаза этому уроду, —

Сколько нужно будет, столько и буду ждать.

Делаю резкий выпад вперёд, толкаю его в грудь, пока он расслаблен. Орлов не ожидает такого

резкого толчка, отшатывается назад, и, пользуясь его заминкой, захлопываю дверь.

Слышу, как он не затыкается и продолжает кричать, но я полностью абстрагируюсь от его слов,

не давая даже вникнуть в то, что он говорит.

Мне плевать. Я сделаю всё, чтобы вернуть мужа себе.

Но не таким способом, который мне предложил Орлов. Я перестану себя уважать, если соглашусь

на это.

И Глеб тоже перестанет.

Глава 34. Ярослава

Глава 34. Ярослава

— Катя, — дрожащей рукой скребу по двери квартиры соседки, — Катя… Открой, пожалуйста.

Еле дотягиваюсь до дверного звонка, жму усердно на него, второй рукой поглаживая живот.

Катя наконец появляется на лестничной площадке, ловит меня в тот момент, когда я по стенке

съезжаю вниз.

— Яра, что случилось? — трогает меня за щёки, потом аккуратно пытается встряхнуть.

Голова идёт кругом, тошнота сильная, а ещё по вискам стекает пот, который Катя стирает

подушечками больших пальцев.

— Господи, — она не дожидается ответа, тут же бежит обратно в свою квартиру и вызывает

скорую.

Не знаю, почему я сама до этого не додумалась… У меня голова как в тумане, я совершенно

ничего не соображаю, а ещё пелена перед глазами, и я почти не вижу.

Ещё чуть-чуть — и точно отключусь.

Не помню ничего дальше, только ощущаю прикосновения и слышу голос Кати. Она суетится,

просит кого-то уложить меня на диван. Дальше мокрой тряпкой проходит по моему лбу, потом

меряет давление.

Всё это я ощущаю, но не вижу… Потому что не могу открыть глаза.

Через какое-то время живот со всей силы начинает тянуть, пульс подскакивает до ста

пятидесяти, дышать становится всё труднее.

Скорая успевает, они в срочном порядке меня увозят в больницу, Катя не может поехать со

мной, но обещает, что позвонит моей матери и что завтра придёт.

И просыпаюсь я уже в больничной палате, где стены выкрашены в неприятный грязно-зелёный,

белые тумбы у коек поцарапаны,