Битва за Расколотые Небеса - Оливер Ло

неспешно поднимался молодой практик примерно двадцати лет от роду. Багряный боевой халат плотно облегал его мощный торс, тогда как стянутые самым простым шнурком волосы и невозмутимое лицо выдавали настоящую выдержку истинного бойца.

Этот человек укрощал свою ци с таким жестоким усердием, что Мин при всём старании не смог нащупать дна чужой основы. Одно было ясно, парень силен и дисциплинирован.

О существовании этого побочного сына в столице знали очень немногие. Когда-то давно патриарх отправил юного отпрыска от безродной наложницы в дальний горный монастырь, чтобы вбить в парня железную волю вдали от городских богатств. Цзюн рос без светских интриг, годами терпя дикие лишения ради роста силы.

Подойдя к мертвецу, новый наследник остановился, однако в его взоре не нашлось и капли скорби только осуждение.

— Он позволил поставить себя на колени и опозорить род Шао, — негромко произнёс младший сын, разглядывая пробитую грудь. — Тот, кто опирается на ложь вместо собственного духа, не имел права носить эту фамилию.

Парень унаследовал безжалостную отцовскую хватку, презирая брата исключительно за боевой позор клана, но в его груди билось настоящее, неиспорченное сердце воина. Патриарх опустил свою широкую ладонь на его напряжённое плечо.

— Отныне Шао Цзюн становится моим законным преемником и принимает Багряное Знамя!

Голос мужчины разнёсся над трибунами, после чего Шао Янь обратил тяжёлый взгляд к Главному судье:

— Турнир шёл между боевыми знамёнами, а не отдельными людьми. Три нефритовых пропуска, добытые выходом нашей Секты в финал, принадлежат Багряному Небу. Мой сын поведёт людей в Небесный Разлом вместо погибшего.

Старейшина Ситу немного помедлил и медленно кивнул, признавая справедливость этих слов.

— Закон состязаний признаёт право знамени. Багряное Небо получает три пропуска в Разлом!

Гудящий удар в медный гонг поставил точку в грандиозном побоище.

— Битва за Небесные Врата объявляется закрытой! — громогласно прокричал судья. — Небесный Разлом полностью распахнёт свои пределы через один месяц. Всем избранным победителям залечить раны и подготовить снаряжение!

Юноша обернулся к Лу Мину. Пробежавшись цепкими глазами по посоху и фигуре начертателя, наследник уважительно свёл кулаки.

— Твоё искусство владения шестом и сила символов достойны уважения, Лу Мин. Сегодня ты дрался на пределе сил и истощил основу. Когда твои русла вновь наполнятся ци, а раны затянутся, я хочу сойтись с тобой в честном поединке.

Победитель криво усмехнулся и, чуть поведя уцелевшим плечом, кивнул.

— Надеюсь, ты покажешь мне достойные техники пламени.

Также уважительно кивнув, Цзюн развернулся к выходу и проследовал за отцом. Провожая секту взглядом, Мин невольно задрал голову на самую высокую террасу. Место, откуда всё это время за ними наблюдал посланник Пепельной Звезды, уже было пустым. Се Умин растворился в тени, оставив после себя лишь неприятный привкус наступающей беды.

Официальная суета закончилась. Трибуны стали гудеть и постепенно расползаться, так что парень тоже позволил себе пойти прочь.

Сапог опустился на ступень. В ту же самую секунду истощённые меридианы внутри тела прострелило тяжелым спазмом. Забившаяся в внутрь огненная ци покойного Хэна взорвалась в плече, безжалостно скрутив руку дичайшей судорогой.

В глазах юноши резко потемнело, почва под ногами качнулась, и он едва не полетел вперёд на острые каменные выступы.

Упасть ему не дали.

Тонкая, но неожиданно крепкая рука в серебристом шёлке подхватила начертателя под здоровый локоть, надёжно удерживая его вес. Тонкий аромат лунного сандала коснулся лица.

Су Лин стояла рядом, глядя на него с лёгким укором и едва заметной насмешкой в сапфировых глазах:

— Рухнуть лицом вниз сразу после того, как поставил на место одну из великих сект, было бы слишком нелепо даже для тебя.

Мин опёрся на её плечо, проглотил подступившую кровь и с трудом растянул губы в привычной язвительной ухмылке:

— Просто проверял… достаточно ли окрепли твои руки после лечения, госпожа Су. Похоже, на обещанный ужин ты меня всё-таки доведешь.

* * *

Густая мазь из толчёных морозных трав обожгла кожу резким холодом.

Пожилая целительница аккуратно прошлась нефритовым скребком по плечу Мина, накладывая тугие льняные повязки от ключицы до самого запястья. В руслах правой руки всё ещё тлели глубокие ожоги от огня чужого Золотого Ядра. Фрактальный фундамент начертателя принял страшный напор и стал заметно крепче, выдержав эту дикую закалку, однако ближайшие дни о проведении ци сквозь правое плечо можно было забыть.

Внутри зажатой за пазухой Чернильницы задыхался от возмущения Гу Лань.

«Ты полоумный самоубийца! — вибрировал в сознании юноши голос древнего духа. — Пропустить через плоть огонь девяти солнц ради фокуса с отражением! Твои русла должны были свариться! Ещё бы пара вдохов, и ты остался бы трупом, или одноруким калекой! Уж не знаю что хуже»

«Но русла целы, дед, — мысленно отозвался Мин, пока целительница затягивала последний узел на предплечье. — А Шао Хэн нет. Прав лишь тот, кто победил».

— На полное заживление уйдёт две, может, три недели, — подала голос старуха, убирая склянки в деревянный короб. Она подняла глаза на юношу, и в её строгом взгляде читалось неприкрытое уважение. — Тебе повезло с крепостью тела, юноша. Береги руку. До открытия Небесных Врат целый месяц, так что к моменту входа в Разлом твоя сила вернётся полностью, если ты не будешь напрягаться лишний раз.

Когда на город опустились сумерки, Мин вышел во внутренний двор Дома Семи Дорог.

Здесь вовсю гремел праздник. В жаровнях шипело сочное мясо, в воздухе витали густые ароматы пряностей, чеснока и доброго вина. Караванщики, ещё недавно ожидавшие разорения и готовившиеся пойти по миру с протянутой рукой, хмельно смеялись, звенели кубками и высоко поднимали над головами синее знамя своего Дома. Купцы соседних гильдий и старейшины малых домов шли непрерывным потоком, спеша засвидетельствовать почтение победителю.

Молчаливый слуга в светло-голубом шёлке опустил перед Мином пузатый глиняный кувшин без клейма — Тай Цзин прислал своё сухое горное вино в знак уважения. Чуть позже двое звероловов с поклоном втащили во двор разделанную тушу огненосного вепря от Бао Ту, а следом гонец старейшины Ситу вручил начертателю шкатулку с редкими пилюлями для восстановления меридианов. Мир вокруг окончательно сменил тон, признав в бродячем начертателе силу, с которой обязаны считаться.

Му Кай подошёл к столу. Лицо его откровенно сияло, а в руках купец бережно держал увесистый свиток с золотой печатью Городского Совета.

— Указ огласили перед всем городом, Мин, — купец опустился на скамью и с размаху хлопнул ладонью по столу. — Справедливость наконец-то взяла своё! Цао Лэй лишён