Битва за Расколотые Небеса - Оливер Ло

ударившие в камень, не рассеивались в воздухе. Они закручивались дугами и золотыми ручьями послушно возвращались обратно в тело наследника, втекая в его грудь и питая Золотое Ядро новым запасом жара.

«Замкнутая печь!», понял Мин.

Каждый выпад Шао Хэна делал окружающее поле ещё горячее, не расходуя его внутренний резерв. Силой пробить такую круговую систему было невозможно, начертатель просто сгорел бы от истощения раньше, чем враг потратит десятую часть своих сил.

Мин заблокировал очередную волну и ушёл в скольжение по плавящемуся помосту, сосредоточив всё своё Духовное чутьё на входящих потоках противника.

Секрет чужой силы раскрылся перед его взором.

Пламя возвращалось в Ядро Шао Хэна строго по девяти главным путям. Восемь из них сияли ослепительным золотом первозданного Ян, однако последний поток в каждом цикле неизменно опаздывал на какую-то четверть удара сердца, и в самой глубине этой задерживающейся струи Мин разглядел сероватую нить. Она казалась совершенно чужой посреди бушующего жара.

Украденная Инь нарушала идеальный ритм циркуляции. Всего четверть удара сердца, крохотная щель между возвращением девятого потока и началом нового цикла, но именно через неё внешний контур мог вклиниться в замкнутую печь и перехватить управление.

Когда начертатель понял, что это за нить, всё встало на свои места.

Ядро противника действительно было Золотым, вот только бесконтрольный Ян попросту сжигал его меридианы изнутри, заставляя наследника годами выкачивать чистую Инь из похищенных девушек ради охлаждения внутренней печи. Двенадцать замученных жертв навсегда оставили ледяной отпечаток в самом его источнике, из-за чего Тай Цзин тогда и назвал эту культивацию грязной. Именно в этой украденной силе крылось главное доказательство преступлений Шао Хэна и одновременно таилась смертельная брешь его обороны.

Мин опустил край посоха на камень и оскалился сквозь текущий по лицу пот, понимая, что осталось лишь заставить эту печь сожрать саму себя.

Багровое пламя взметнулось к куполу Арены Девяти Огней. Девять золотых солнц закружили над помостом, стремительно выжигая остатки воздуха и превращая обсидиановый камень под сапогами бойцов в сочащуюся жаром жижу. Шао Хэн наступал. С грохотом раскалывая настил, бесперебойные удары золотого огня оттесняли начертателя прямо к краю площадки, а в каждом шаге наследника сквозила уверенность загнавшего добычу хищника. Он принципиально не тратил времени на сложные стойки. Вместо этого Шао Хэн давил голой массой своего Ядра, будучи абсолютно уверенным в скором истощении соперника на жалкой пятой ступени Потока.

— Беги дальше, крыса! — голос Шао Хэна гремел поверх ревущего огня. — Отсекай мои удары, прыгай по углям! Посмотрим, сколько вдохов ты протянешь в этой печи!

Мин уступал шаг за шагом. Парень скользил по стремительно размягчающемуся камню, умудряясь раз за разом отводить разящие струи посохом под самыми изощренными углами.

Древко из белой драконьей кости принимало на себя жар, жалобно гудело и оставляло за собой в остывающей породе глубокие рваные борозды. С каждым разворотом корпуса левая рука юноши роняла на камни бумажные листы, они вспыхивали от жара, рассыпались пеплом и казались зрителям лишь бесполезными попытками защититься от жара.

Практики на верхних ярусах давно решили исход схватки. Золотое пламя полностью заполнило чашу, скрывая юношу за стеной огня, и крики в поддержку правящей секты заглушали даже грохот ударов.

— Опустись на колени, Лу Мин! — крикнул Шао Хэн, обрушивая очередной огненный вал. На лице наследника играла жестокая улыбка. — Прижмись лбом к моим сапогам, попроси пощады перед отцом и трибунами! И тогда я, быть может, оборву твою никчемную жизнь быстро и без мучений!

Мин даже не поднял головы. Увернувшись от очередного сгустка пламени, он прочертил нижним концом посоха новую длинную линию, соединяя оплавленный след с брошенной ранее золой.

— Оставь свои сказки для свадебных речей, Шао Хэн, — хрипло отозвался начертатель. — Твой огонь шумит громко, но греет слишком слабо.

На балконе Дома Лазурного Клинка Тай Цзин вдруг подался вперед и оперся ладонями о каменные перила. Спокойный до этого момента взгляд мечника внимательно заскользил по расчерченному обсидиану, заставив пальцы на рукояти оружия сжаться от понимания происходящего на арене замысла. За десятки смен позиций Мин ни разу не наступил в одно и то же место дважды! Следы его шагов вкупе с оставленными костяным шестом бороздами ложились на помост в строгом порядке, пока отведенные в сторону лучи пламени послушно завершали формирование общей картины. Вместо банального спасения бегством от шквала ударов, юноша прямо во время битвы заставлял бушующий огонь Шао Хэна выжигать гигантский контур, искусно перенаправляя чужой жар Золотого Ядра вместо кисти с тушью.

Наследник обратил внимание на творящееся вокруг безумие лишь в тот миг, когда под сапогами внезапно вспыхнула очередная линия, замыкающая часть узора.

Он резко остановился. Скользнувший по исполосованному полу взгляд моментально смахнул с лица аристократа всю недавнюю надменность.

— Ты чертишь на камне⁈ — прорычал он.

Не тратя ни доли вдоха на разговоры, Шао Хэн направил кипящие потоки ци в ноги и с размаху ударил пылающим кулаком прямо по двум ключевым пересечениям борозд у правого края помоста.

Два главных соединительных узла, которые Мин кропотливо выстраивал последние минуты, разлетелись в пыль и безвозвратно разорвали неоконченный рисунок.

Но Мин и не ждал, что будет просто. Он тут же среагировал, большой палец вдавил рычажок на рукояти, заставляя «Драконий Хребет» распасться на три части. Все три костяные секции вырвались из рук начертателя и стрелами вонзились в разбитые точки, на ходу восстанавливая нарушенные связи через встроенные проводящие жилы.

Оставался последний, центральный узел, но для него проводника не хватало.

Рисунок настойчиво требовал замкнуть центральный узел у левого края, иначе вся накопленная в камне мощь рассеялась бы впустую, однако обычный бумажный лист просто сгорел бы еще в полете. Мин шагнул прямо в центр пылающего разлома и встал на место недостающего звена.

«СУМАСШЕДШИЙ! — истошно взвыл Гу Лань в недрах Чернильницы. — Пламя чужого Ядра разорвет твои меридианы! Ты сожжешь себя заживо!»

«Оно меня закалит», — мысленно отсек Мин.

Шао Хэн не собирался вникать в тонкости чужих печатей, он был уверен что разрушил план Мина, а потому наследник просто собрал всю мощь своего Золотого Ядра и вскинул руки к небу над Чиянем:

— «ДЕВЯТЬ СОЛНЦ, ИСПЕПЕЛЯЮЩИХ НЕБО»!

Девять парящих дисков с грохотом слились в исполинское золотое светило. От нестерпимого жара три слоя защитного купола арены со скрипом прогнулись внутрь, а каменные плиты вокруг Шао Хэна обратились в булькающую лаву. Раскаленный шар рухнул вниз и целиком накрыл фигуру Мина.

В этот самый миг юноша замкнул