Битва за Расколотые Небеса - Оливер Ло

в воздухе. Теперь Мин отчаянно вглядывался в смертоносную решетку из мелькающих серебряных дуг, которая полностью спрятала за собой настоящие очертания вражеского клинка, в то время как рассекаемое пространство непрерывно гудело под градом ударов, а хлесткие порывы ветра от каждого взмаха распарывали ткань одежды почище заточенной бритвы.

Шелк на рукавах и плечах начертателя разошелся десятком косых разрезов. Ткань намокла от крови, по рёбрам полоснуло болью, а дыхание сбилось от плотности встречного напора.

В голове рявкнул голос Гу Ланя, но Мин не слушал, он полностью сконцентрировался на поединке.

Начертатель оскалился и распахнул все тридцать шесть меридианов, вгоняя в каналы мощный напор ци пятой ступени, сразу на пределе, без экономии, потому что сейчас любая ошибка могла стоить ему победы.

Большой палец щелкнул поворотным кольцом на рукояти, сменная пластина духовного сплава сдвинулась, и поверх «Знака Уплотнения» мгновенно встал «Круг Замыкания».

Посох в руках Мина со свистом набрал обороты. Белая кость очертила дугу, стягивая силу в вихревой купол. Серебряные выпады Тай Цзина забарабанили по защите, словно ливень по крыше, но продавить этот заслон мечник так и не сумел.

Поймав долю секунды между чужими выпадами, Мин сорвал оружие с траектории и резко выбросил его перед собой. Тай Цзин как раз подался навстречу для решающего укола, так что нижний торец «Драконьего Хребта» с глухим звуком врезался ему прямо под ребра с правой стороны. Серебряный покров Ядра выдержал, но от тяжелого тычка мечник все равно сбился с дыхания и покачнулся.

Дистанция схлопнулась окончательно. Пошла грязная драка в упор, где места для красивого фехтования попросту не осталось.

У Мина не было ни доли секунды, чтобы достать талисман, а Тай Цзину не хватало размаха для длинного выпада.

Они били локтями, коленями и древком. Меч Тай Цзина, ведомый коротким кистевым движением, пробил защиту и глубоко вспорол правое бедро Мина, кровь брызнула на пол. В ту же долю секунды начертатель снова ударил посохом в ребра мечника.

Две кости хрустнули так громко, что зрители в первых рядах поморщились.

Тай Цзин побелел от боли, но отступать не стал. Разорвать дистанцию означало дать начертателю время выхватить талисманы и снова навязать свой рисунок боя. Тай Цзин это понимал, поэтому лишь сильнее стиснул зубы и остался в тесной сцепке..

Качнувшись на полшага, он погнал мощный поток ци из Серебряного Ядра по меридианам ног.

Сила толчка подбросила мечника на высоту трех человеческих ростов. По пластинам доспеха полыхнуло лазурное пламя. Намерение Меча, которое парень набивал годами, стянулось к острию яркой точкой, и рассекаемый воздух вокруг лезвия с шипением закрутился в спираль.

Весь помост задрожал от безумной мощи будущего удара.

— Лазурный Раскол Небес! — крикнул Тай Цзин, срываясь из верхней точки вниз.

Он падал отвесно, бросая весь свой вес в размашистый выпад. Клинок целил ровно в макушку замершего противника с явным расчетом расколоть помост до самого основания, а значит и Мина, стоящего на нем.

Светящийся росчерк несся вперед на предельной скорости, но в момент перехвата рукояти плечо Тай Цзина дернулось. Треснувшие ребра отозвались острой болью, и острие меча сместилось в воздухе на ширину ладони.

Мин держался на ногах только за счет упрямства. По меридианам хлестало жаром, а рассеченное бедро почти потеряло чувствительность. Подол халата насквозь пропитался темной кровью. Силы иссякли у обоих противников, и теперь весь поединок сводился к одному правильному движению.

Левая нога начертателя резко припечатала к обсидиановым плитам талисман.

Двенадцать безупречных штрихов «Знака Затухания» вспыхнули, выбрасывая навстречу падающему клинку плотный гасящий покров. Смертоносное Намерение Меча напоролось на древний глушитель и на долю мгновения потеряло треть своей сокрушительной силы.

В то же мгновение пальцы Мина сорвали фиксатор на рукояти.

«Драконий Хребет» с щелчком распался на три части.

Две костяные секции взметнулись вверх и скрестились прямо перед лицом начертателя. Падающий клинок Тай Цзина с визгом врезался точно в образованный костяной замок. Ослабленный талисманом серебряный луч скользнул по белым драконьим позвонкам и с громоподобным треском ушел в пол арены, оставив в прочнейшем обсидиане глубокую дымящуюся борозду.

Третью секцию посоха Мин удержал своей Ци. Он сформировал крепкий импульс и послал его в часть посоха, отчего секция, словно стрела, ринулась вперед.

Короткий тычок пришелся точно в нервный узел на запястье мечника.

Удар вышел очень громким. Кисть Тай Цзина онемела, пальцы разжались сами собой, и прямой меч улетел назад, со звоном упав в добрых десяти шагах от него.

Оставшись без опоры, мечник покачнулся и опустился на колено. Дышал он хрипло, со свистом выталкивая воздух через пересохшие губы, он вложил в эту атаку всю свою мощь, потому что не смел недооценивать начертателя. Он знал, что парень выживет после такой атаки, но что остановит ее… и подумать не мог.

Трибуны Чияня разом смолкли. Огромная чаша амфитеатра застыла, будто людям на верхних ярусах внезапно перекрыли воздух.

Мин коротко выдохнул и потянул к себе парящие сегменты оружия. Белая кость послушно сошлась в пазах, защелкнувшись в цельный шест. Стоять прямо было паршиво, бедро пульсировало острой болью, в глазах рябило от потери крови, а в духовном центре Ци почти не осталось. Но падать перед сотней тысяч свидетелей, когда тебя не подхватывает красивая ледяная фея… Нет уж, спасибо.

Припадая на раненую ногу, он подошел к сопернику и протянул ему ладонь.

Тай Цзин вскинул голову. Никакой злости или обиды на лице Первого Меча не читалось, только усталое изумление человека, который заглянул за грань своих сил и встретил там равного.

Мечник крепко перехватил руку Мина.

Начертатель стиснул зубы от отдачи в плече и рывком помог ему подняться. Качнулись оба, но удержали равновесие, заставив трибуны одобрительно загудеть.

Тай Цзин спокойно дохромал до своего клинка, поднял его и убрал в ножны. Затем повернулся к ложе судей и сложил ладони перед грудью.

— Признаю поражение, — разнесся над ареной его голос.

В следующий миг помост накрыло настоящей бурей.

Амфитеатр взревел. Зрители вскочили с мест, топот и крики ударили в защитный купол так, что зазвенели барьерные камни. На парящих кораблях старейшины сект дружно забыли про невозмутимость, разглядывая победителя.

Мин спускался с помоста на чистом упрямстве, заставляя себя ступать ровно. Трибуны вокруг все еще бесновались, никто не ожидал, что еще недавно никому не известный начертатель из захолустного Дома возьмет и победит одного из главных фаворитов турнира. Каждый шаг отзывался тупой болью, но Мин и не такое терпел, а после победы эта боль казалась даже приятной.

Едва он