Звоните Манькову! Том 3 - Денис Деев

Степан припарковал свою «Волгу» у ближайшего уличного таксофона с разбитым козырьком. Вышел в промозглый весенний воздух, похлопал по карманам в поисках мелочи и набрал номер нашего офиса.

Дело в том, что когда мы уезжали, то посадили Гарика на телефонный обзвон. Легенда у него была простая: владелец кондитерского цеха срочно ищет большую партию сахара за наличку. Желательно подешевле и, естественно, можно без официальных накладных. Расчет Степана был точен: гигантская гора украденного песка не могла просто раствориться в воздухе. Клещ и железнодорожники должны были быстро сбросить ее оптовикам, чтобы превратить товар в живые деньги.

Я наблюдал через стекло, как бывший опер коротко бросает слова в трубку, хмурится, затем удовлетворенно кивает. Он достал из внутреннего кармана куртки блокнот, что-то быстро туда чиркнул, бросил трубку на рычаг и вернулся в машину.

Хлопнула дверца. Степан повернулся ко мне и уверенно скомандовал:

— Поехали.

Он лихо вывернул руль, встраиваясь в жидкий городской поток, и довольно усмехнулся:

— Ну всё, дело сделано. Наш «кондитер» нашел свое сладкое.

— Клюнули? — оживился я.

— А то! — Степан с хрустом воткнул третью передачу. — Гарик вызвонил одного оптовика на торговой базе. Тот как раз сейчас срочно сливает огромную партию сахара. Без документов, за черный нал и дешево. Наш парень договорился о встрече якобы для закупа, взял точный адрес и номер контейнера.

— Красиво, — искренне оценил я. — И каков теперь план?

— Классика жанра, Олег, — бывший опер плотоядно улыбнулся, глядя на дорогу. — Сейчас приедем на эту базу. Зайдем в гости. И очень вежливо, но крайне убедительно надавим на этого продавца. Барыги — народ пугливый, им лишние проблемы ни к чему, они только прибыль считать любят. Чуть-чуть прижмем его к ногтю, обрисуем перспективы статьи за скупку краденого, и он сам, как миленький, сдаст нам того, кто ему этот сахар привез.

Я понимающе кивнул, достраивая в голове эту изящную логическую цепочку:

— А привез ему товар тот самый теневой организатор.

— Именно! — подтвердил Степан. — Человек, у которого есть прямой доступ к товарным станциям, вагонам и тупикам. Вот тебе и готовый человечек от железной дороги. Прямо на блюдечке.

— Элегантно, — я одобрительно покачал головой.

Мы припарковали «Волгу» за квартал до въездных ворот и дальше пошли пешком, хлюпая ботинками по грязной весенней жиже. Оптовая продуктовая база, раскинувшаяся на окраине города, жила своей суетливой, шумной и невероятно сытой жизнью.

Это был бесконечный лабиринт из длинных рядов поржавевших двадцатифутовых морских контейнеров, обшарпанных кирпичных складов и железных ангаров. Между ними, надрывно ревя моторами и обдавая нас сизым дизельным выхлопом, протискивались груженые под завязку «ЗиЛы» и «КамАЗы». Я шел следом за Степаном, ловко уворачиваясь от снующих навстречу тележек, вертел головой по сторонам и не переставал удивляться.

Глядя на всё это фантастическое, бьющее через край богатство, ни за что на свете нельзя было подумать, что огромная страна сейчас живет впроголодь. Обычные люди часами давились в безнадежных очередях за синюшной курицей, серыми макаронами или палкой краковской колбасы. Зарплаты задерживали месяцами, а полки в государственных гастрономах щетинились тоскливой, пугающей пустотой.

А здесь… Здесь жизнь била ключом, подчиняясь новым, диким законам первоначального накопления капитала. Теневая экономика работала бесперебойно.

Двери ангаров и контейнеров были распахнуты настежь, демонстрируя настоящие продовольственные Эвересты. Я видел штабеля пыльных мешков с гречкой, рисом и мукой, уходящие под самые крыши. Видел бесконечные, выстроенные с армейской точностью пирамиды из жестяных банок с тушенкой и дефицитной сгущенкой. Тут же высились горы коробок с диковинной китайской лапшой, паллеты с «ножками Буша», брикеты какого-то импортного маргарина в кричащей фольге и коробки с польским спиртом «Royal». Всё то, чего так не хватало на столах простых работяг, аккумулировалось здесь, ушлыми перекупщиками, чтобы потом втридорога разойтись по коммерческим ларькам.

Настоящая пещера Али-Бабы образца девяносто второго года!

— Нам в шестой ряд, — бросил через плечо Степан, сверившись с записями в своем блокноте, и уверенно свернул в узкий проход между серыми металлическими боксами. — Бокс номер сорок два.

Мы миновали еще пару рядов и наконец вышли к нужному ангару. Широкие металлические ворота были открыты. Внутри, среди штабелей коробок, восседала хозяйка этого изобилия — ушлая тетка лет пятидесяти, запечатанная в совершенно необъятный, дутый красный пуховик. На ее голове красовалась пуховая шапка, а на пальцах, сжимавших кружку с дымящимся чаем, поблескивало золото.

Мы шагнули в полумрак ангара, напустив на себя вид деловых и спешащих коммерсантов.

— Добрый день, — с порога бросил я. — Мы по звонку. Насчет сахара.

Тетка неторопливо отхлебнула из кружки, смерила нас оценивающим, цепким взглядом и сухо поинтересовалась:

— Сколько надо?

Степан уверенно шагнул вперед.

— А сколько есть? Всё заберем! Нам на производство нужно, объемы горят.

Тетка снисходительно усмехнулась. Золотые коронки блеснули в полутьме. Она широким, театральным жестом обвела дальний угол ангара.

— Точно всё заберете, мальчики? Пупок не развяжется?

Я проследил за ее рукой. Там, уходя под самый потолок, высилась настоящая белая гора. Сотни, если не тысячи пузатых пятидесятикилограммовых мешков, сложенных идеальными штабелями.

Я неспешно подошел к ближайшему штабелю. Хлопнул ладонью по плотной мешковине, придирчиво осмотрел шов. Затем наклонился, подцепил пальцами пришитую бирку с ГОСТами и номерами партий. Мой палец скользнул по размытым синим цифрам. Совпадает.

Я резко выпрямился и развернулся к продавщице. Одним плавным движением извлек из внутреннего кармана красную корочку и молниеносно сунул ее тетке прямо под нос — ровно на секунду, чтобы она увидела герб, печать и суровую аббревиатуру, но не успела вчитаться.

— Ну что же вы, гражданочка? Росрезерв грабанули? Стратегический запас родины расхищаем?

Моя привычка таскать с собой все бумажки, касающиеся дела, мне помогла. Я достал из папки накладную Ильи и ловко перегнул ее пополам так, чтобы тетке бросились в глаза только синие печати и номера отгруженной партии. Сунул бумагу ей в лицо.

— Номера партий совпадают с теми, что указаны в деле!

— Я не грабила! — тетка побледнела так стремительно, что, казалось, даже ее красный пуховик потерял в цвете. Кружка в ее руках предательски задрожала, расплескивая чай.

— А кто грабил⁈ — крикнул Степан, нависая над ней. — Откуда это всё⁈ Из воздуха материализовалось⁈

Продавщица судорожно сглотнула и попыталась отмолчаться, затравленно переводя взгляд с меня на Степу. В ее глазах металась паника барыги, пойманной с поличным.

И тут Степан, с пугающим спокойствием бывалого следователя, произнес:

— Это вам, гражданочка, не консервацию у бабок из