Мастер Начертаний 1-6 - Оливер Ло

— Компенсации семьям погибших и выплаты за разрушенные плантации будут взяты не из казны секты, — отчеканил Хо. — Мы вывернем сокровищницу клана Син досуха. Сама семья лишается всех наследственных должностей. Те, кто участвовал в пытках, пойдут под суд нового Совета. Обитель очистит свое имя, и вернет Павильону то, что требуется.

Шань Шэнь холодно кивнула в знак согласия. Матриарх принимала извинения вместе с частью спорных приграничных земель, взамен гарантируя соседям признание Хо временным главой и обеспечивая сохранность установленных границ от новых нападений. Независимость секты оставалась нетронутой. Матриарх Павильона прекрасно понимала что исключение секты из числа четырех великих скажется на остальных не самым лучшим образом. Лучше оставить за ними право голоса на совете четырех, просто этот голос не будет противоречить ее голосу.

Самый тяжелый удар принял Орден. Янь Ушуан сидел с серым лицом. Хо старательно выписывал в свиток требования огромных репараций духовными камнями и редчайшей алхимией в качестве возмещения за попытку перехвата контроля над Куполом и предательство, в виде нарушения старых соглашений, и Ордену теперь придется выполнить каждое условие. Войска следовало отвести за восточный тракт и скрепить договор о ненападении. Возвращение домой после растраты ресурсов и провала операции гарантировало Янь Ушуану скорый разбор полетов, ведь трибунал за подобные просчеты не прощал даже мастеров на ступени Ядра.

Янь Ушуан оставил на документе подпись, едва не переломив деревянный черенок кисти пополам.

После третьей печати Хо поднялся из-за стола. Он повернулся к ученикам. Пальцы старого воина вытащили из складок одежды нефритовый свиток с кровавой печатью розыскного ордера, который еще недавно грозил обрушить всю мощь Обители на голову одного человека.

— Обвинения в убийстве наставника, в предательстве и сговоре были ложью семьи Син! — голос Хо отразился от Купола. Кулак старейшины вспыхнул пламенем, и нефрит рассыпался светящимся пеплом. — Имя Лу Мина очищено перед лицом всей Долины! Он не демон и не предатель. Обитель в неоплатном долгу перед ним, и каждый должен проявить уважение!

Гул потрясения сменился шепотом. Взгляды тысяч учеников скрестились на фигуре молодого начертателя.

Мин прикрыл глаза. Сжатый стальной узел в душе наконец-то разжался и отпустил то напряжение, которое не покидало его долгое время. Юноша поднял правую руку. Пальцы легонько щелкнули.

Массив дрогнул, а Небесные Стелы ответили глухим гулом, так что подавляющий барьер над Вратами послушно растворился в воздухе и выпустил армию наружу. Практики Лозы молча потянулись прочь. Они бросали осадные припасы на камнях и не смели поднять глаз на провожающих их взглядом хозяев территории.

Убедившись в уходе последнего чужака, Мин позволил себе немного расслабиться. Он выдохнул, и окружающий мир тут же качнулся, смазывая очертания двора. Каменный пол площади ушел куда-то влево, а колени парня окончательно подкосились от накопившегося за этот безумный день чудовищного истощения. Рухнуть на камни он не успел.

Синий шелк метнулся к нему стрелой. Шань Яо сорвалась с места из-за спины матриарха и успела подхватить падающего начертателя под руки. Голова юноши откинулась на ее плечо. Знакомый запах мяты ударил в ноздри, пока девичьи руки надежно удерживали парня от болезненного знакомства с разбитыми плитами площади.

Воительница судорожно вцепилась в пропитанную кровью куртку. Обычно холодные глаза девушки не могли скрыть проступившую на дне зрачков самую настоящую панику.

— Лу Мин! — выдохнула она, пытаясь удержать его вес.

Губы юноши слабо дрогнули.

— Ох, Госпожа… — едва слышно, но с сарказмом, прохрипел он, растягивая губы в слабой, но бесстыдной улыбке. — Выходит Вы, перед лицом двух сект решили открыть свои чувства?

Щеки ледяной феи залило румянцем.

— Закрой рот, паршивец, иначе я клянусь, что прямо сейчас брошу тебя на эти камни! — зашипела Шань Яо, хотя руки прижали его только крепче.

Мин этого уже не услышал. Темнота проглотила его разум и подарила измученному телу первый действительно спокойный сон за все эти долгие и полные крови месяцы.

Шань Шэнь подошла скользящим шагом. Опустившись на колено, она мягко приложила пальцы к пульсирующему запястью потерявшего сознание юноши. Глаза матриарха расширились. Женщина безошибочно считала творящуюся внутри меридианов катастрофу и масштаб чудовищных ран парня.

— Поразительно… — тихо произнесла владычица, и в её голосе зазвучало уважение, которое обычно берегли для равных. — Его каналы абсолютно пусты, словно выжженный колодец. По всем законам он должен был рухнуть в обморок еще несколько часов назад, видимо, сразу после боя…

Шань Яо подняла на нее взгляд.

— Он держался на одной лишь чистой воле, — покачала головой матриарх. — Терпел боль и не позволял себе упасть только потому, что до постановки последней печати на договоре не мог доверить ключи от Купола никому из нас. Какой пугающий… и какой надежный юноша.

* * *

Сознание возвращалось медленно. Оно выныривало со дна густого теплого озера, вытаскивая Мина из спасительного мрака.

Мин приоткрыл глаза. Вместо закопченного потолка рыночной каморки и привычного запаха плесени его встретил просторный свод с золотыми журавлями, безошибочно выдающий лекарские покои высшего ранга Обители Серого Пика. Воздух здесь был напоен густым ароматом тысячелетнего женьшеня и редких трав, так что от одного лишь глубокого вдоха внутренние раны тут же отзывались исцеляющим зудом.

Потребовалось время, чтобы полностью оценить состояние тела. Двадцать восемь меридианов слабо гудели. Трещины на внутренних органах стянулись под воздействием влитых снадобий, а выжженная ци уже начала скапливаться в его энергетическом центре, что явно свидетельствовало о бессонной работе лучших целителей горы, щедро заливавших в парня ресурсы стоимостью в десятки, если не сотни, духовных камней.

Рядом раздался громкий хруст.

Мин скосил взгляд. На табурете из красного дерева сидел Горн, закинув обутые в сапоги ноги прямо на край чистой постели, и с нескрываемым упоением пожирал грушу, предназначавшуюся для восстановления больного. Привалившись спиной к колонне неподалеку дремал Дэ Шен. Мечник даже во сне намертво сжимал рукоять клинка.

— Оставил бы хоть огрызок, — прохрипел Мин пересохшим голосом. — Или в Обители нынче принято объедать тех, кто не может дать сдачи?

Дэ Шен мгновенно распахнул глаза. При виде очнувшегося друга мечник с шумом выдохнул, пока Горн давился недожеванным фруктом и с грохотом вскакивал на ноги, едва не опрокинув несчастный табурет.

— Живой! О Небеса, брат, ты живой! — взревел рыжий гигант. Он дёрнулся было задушить начертателя в медвежьих объятиях, но вовремя вспомнил о сломанных рёбрах и замер с кулаками на весу. — Три дня! Ты провалялся тут три дня, как бревно! Лекари бегали вокруг тебя толпами, старейшина Хо лично вливал в