Аристократ - Анна Кондакова

пожал я плечом. — То, что я адепт со шрамом на шее, ещё не доказывает, что я Теодор Ринг. Я могу быть просто на него похож. А щит… он иногда меняет цвет.

Я откровенно врал. Щитовой эрг не меняет цвета.

Патриций сразу меня подловил.

— Вы лукавите, дорогой друг. То, что я сам не являюсь адептом кодо, не означает, что мне неизвестно, как всё устроено. Не держите меня за дурака. К тому же есть третье доказательство. Самое главное. Против него у вас не найдётся аргументов.

Я вскинул брови и усмехнулся (а сам напрягся ещё больше).

— Кажется, вы видите то, что хотите видеть, патриций.

— Нет, я вижу то, что есть, — возразил Леонель. — Хотя понимаю ваше нежелание признаваться. Это правильно. Ведь вы не знаете, кто я такой, поэтому предпочитаете быть просто Рэймондом. Я и сам пока не знаю, что вы задумали и зачем ко мне пришли. Мы на равных… Итак, молодой человек. А теперь проведите пальцами по задней стороне шеи, сразу за воротником рубашки.

Вот теперь я не стал скрывать своего напряжения и нахмурился.

— Какого чёрта?..

— Прошу вас, Теодор. После этого лгать вам уже не придётся.

От нехорошего предчувствия я сжал ладонь в кулак. Потом медленно разжал его и, не сводя глаз с Леонеля, дотронулся пальцами до задней стороны шеи.

Сначала ничего не обнаружил, но уже через пару секунд моя рука нащупала что-то холодное и тонкое, вроде эластичного прута, как обод, обхватившего шею сзади.

Я мгновенно сдёрнул это с себя и уставился на предмет.

Это был металлический прут-полуошейник с острыми и цепкими краями. Видимо, в пылу боя я даже не заметил, как на меня эту штуку нацепили. Скорее всего, нацепил мастер призыва — он единственный подходил ко мне близко.

Видя, что я багровею от злости, патриций поспешил пояснить:

— Это не моя придумка, Теодор. Такие полуошейники использовались ещё в Великую родовую битву для усмирения адептов. Как и наручники, колодки, цепи и путы. На внутренней стороне нить из дериллия. Один из моих телохранителей надел на вас эту вещь почти в самом начале схватки, когда вы спрыгнули с лестницы. Дериллий лишил бы кодо любого адепта, даже чёрные волхвы его боятся. Но только не вы, Теодор Ринг. Я наслышан, как вы стену Ронстада разрушили, а ведь она содержала в себе дериллий. С такими данными вы единственный в своём роде… Теперь у вас есть, что на это сказать, дорогой друг?

Я положил полуошейник на стол.

Сказать мне было нечего — патриций провернул всё, как надо.

Последний аргумент был неоспорим.

— Хорошо. Я Теодор Ринг. Что дальше?

Мужчина сыто улыбнулся.

— А дальше откровенность за откровенность, мой принц. Задавайте свои вопросы первым. Уверяю, наш разговор останется между нами. Да и на моих работников можете положиться, какими бы олухами они ни выглядели. Всё, что будет произнесено в этом замке, останется в этом замке. Даю вам клятву патриция клана Скорпиусов, а это не пустой звук.

* * *

Пока патриций не передумал, я озвучил свой первый вопрос без предисловий.

— Что за портреты висят в рабочем кабинете Джакомо Бруно?

Эффект получился тот же, что и с самим Бруно.

Патриций был настолько удивлён, что его глаза распахнулись, а брови взлетели вверх.

— Портреты?..

— Да. Портреты.

Леонель поставил чашку с чаем на стол и неожиданно рассмеялся.

— Простите, но вы действительно незаурядный человек!.. Я думал, мы будем говорить о войне. Но… портреты двухсотлетней давности?.. Бог мой!

Я подождал, пока приступ его удивлённого смеха пройдёт, и добавил хмуро:

— Рад, что вас повеселил. О войне поговорим позже. Сначала мне надо знать всё об этих портретах.

Лицо патриция вновь обрело серьёзность. Он поднялся с кресла.

— Что ж, Теодор. Тогда пройдёмте в кабинет.

Я кивнул и тоже поднялся.

Правда, сделал это не так живо и легко, как патриций. Всё же мне недурно досталось от его телохранителей.

Леонель заметил, что я морщусь от боли, и на его безучастном лице вдруг отразилась вина.

— Ещё раз прошу простить меня великодушно, мой принц, — Он направился к лестнице и по пути отдал несколько приказов бармену: — Френсис, вызовите сюда нашего дежурного врача. Заодно подготовьте гостям новые костюмы взамен испорченных. И ещё принесите чай в кабинет мистера Бруно минут через десять. Это всё. Хотя… нет… не совсем…

Он неожиданно остановился и посмотрел на Дарта, который всё ещё сидел на полу, навалившись на стену. Над ним склонилась официантка.

— Отведите мистера Морриса в нашу лучшую гостевую комнату, — велел ей Леонель. — Обслужите по высшему разряду. Всё, что он захочет. В рамках закона, конечно. — Патриций обернулся на меня и добавил непринуждённо: — Как раз в другой гостевой комнате расположились ещё трое ваших друзей.

Я остановился.

Вот это новости. Паршивые новости.

Значит, Хинниган, Джо и Терри попались на разведке. Хреновые из них вышли разведчики.

— Не злитесь, Теодор, — усмехнулся Леонель, заметив недовольство на моём лице. — Дело не в них, а в вас. Ваше появление заставило мою охрану присмотреться ко всем, кто пришёл на винодельни сегодня. Ваши друзья ни словом о вас не обмолвились. Но пришлось надеть на них путы из дериллия и запереть в комнате, уж простите.

— Отпустите их, патриций, — сразу попросил я Леонеля.

Тот покачал головой и продолжил путь к кабинету.

Уже на ступенях лестницы он ответил:

— При всём уважении, мой принц. Пока мы не поговорим о войне, ваши друзья останутся у меня. Мне тоже нужны гарантии.

Я молча переглянулся с Дартом.

Он сразу понял, что я прошу найти остальных, и еле заметно кивнул. Оставалось надеяться, что он сделает всё, как надо.

Официантка помогла ему подняться, после чего он что-то шепнул ей на ухо. Явно какую-то непристойность, потому что девушка вскинула брови и чуть порозовела.

— Вы, правда, именно этого хотите… вместо врача?

— А что? — улыбнулся Дарт. — Кажется, это законом не запрещено.

Больше я на него не смотрел и поспешил за патрицием.

В кабинете Джакомо Бруно всё осталось по-прежнему: сдвинутый рабочий стол, мёртвый охранник в углу, пара упавших картин и ковры, мокрые от растаявшего льда.

Убраться работники ещё не успели, но Леонеля вид кабинета нисколько не смутил, даже мертвец в углу.

Патриций сразу же прошёл к стене с портретами и начал их разглядывать, заведя руки за спину.

— Прекрасные работы художников, не правда ли, мистер Ринг?

— Ничего, — буркнул я.

В работах художников я не разбирался, мне хотелось лишь понять, кого эти художники изображали.

Чувствуя моё нетерпение,