Библиотека Сталина. Вождь и его книги - Джеффри Робертс

Стивен Коткин убежден, что инцидент с завещанием оказал на Сталина тяжелейшее психологическое влияние и привел к зарождению в нем глубинного чувства жалости к себе и формированию образа жертвы[245].

Сталин, возможно, был задет завещанием Ленина, и вполне вероятно, его раздражала данная ему оценка, однако же нет свидетельств того, что это оказало какое-либо значимое влияние на его психологическое состояние. Сталин был не из тех, кто жалеет себя, и нет оснований считать, что он видел себя жертвой, так как до конца жизни он оставался преданным последователем ленинских идей. Комментируя завещание Ленина на пленуме ЦК партии в 1927 году[246], он и не подумал раскаиваться. Процитировав весь отрывок про свою грубость, Сталин отвечал: «Да, я груб, товарищи, в отношении тех, которые грубо и вероломно разрушают и раскалывают партию. Я этого не скрывал и не скрываю»[247].

Сталин находился в крайне выгодном положении для борьбы за место преемника Ленина. После смерти Ленина он последовательно укреплялся в роли выдающегося лидера партии. Он помогал выстраивать культ Ленина, в рамках которого Сталин выставлялся его самым преданным учеником. С помощью кадровых перестановок он добивался лояльности подчиненных. Уделял внимание нуждам и интересам лидеров республиканских компартий. И что более важно, он наделил смыслом работу партийного аппарата и активистов, сделав приоритетом постройку социализма в СССР вместо попыток разжигания мировой революции.

Придя к власти, большевики ожидали, что вслед за революцией в России последует череда революций в более развитых странах Европы. Провал международного революционного движения привел к формулированию Сталиным новой доктрины – «социализм в отдельно взятой стране», – согласно которой Советская Россия сможет стать социалистическим государством, которое защитит и пронесет в будущее как наследие русской революции, так и грядущую мировую революцию. «Интернационализм» был переосмыслен так, чтобы служить интересам одной конкретной успешной революции. «Интернационалист, – заявляет в 1927 году Сталин, – это тот, кто безоговорочно, без колебаний, без условий готов защищать СССР потому, что СССР есть база мирового революционного движения, а защищать, двигать вперед это революционное движение невозможно, не защищая СССР»[248].

Сталин объяснял свой успех во фракционных битвах 1920-х тем, что ему удалось добиться поддержки со стороны партийцев среднего звена и государственных чиновников. «Почему нам удалось одолеть Троцкого и прочих? – рассуждал он в 1937 году. – Мы знаем, что Троцкий был самым известным человеком в стране после Ленина. Бухарин, Зиновьев, Рыков, Томский – все они были очень популярными людьми. А нас мало кто знал… Но средние кадры поддержали нас, разъяснили нашу позицию массам. Троцкий же полностью игнорировал эти кадры»[249].

Список рабочих обязанностей Сталина как генерального секретаря был огромен и все продолжал расти с расширением бюрократического аппарата партии. Количество проходящих через его кабинет докладов, резолюций, отчетов и стенограмм кажется бесконечным; помимо этого, Сталин регулярно принимал посетителей и участвовал в различных встречах. Тем не менее он оказался весьма талантливым администратором, и масштаб задач, которые ему необходимо было решать, стал одним из показателей его успеха: «Генеральному секретарю необходимо было создать систему, отслеживающую навыки и опыт сотен тысяч чиновников… организовать работу 350 000 в основном малоквалифицированных… кадров, которым предстояло вывести крупнейшую страну мира с населением почти 140 миллионов человек из тяжелейшего экономического кризиса на фоне серьезных политических конфликтов»[250].

Как и большинство политических лидеров, Сталин в основном был занят чтением докладов, отчетов и переписок. Покидая пост, президент США Барак Обама с сожалением замечал, что, несмотря на то что благодаря подобным материалам прекрасно развивается аналитическое мышление, он порой забывал «не только о поэтике художественной литературы, но и о ее глубине. Художественная литература напоминала о тех истинах, что кроются в глубине наших ежедневных разногласий». В подобном ключе президент Владимир Путин отмечал, что хранит под рукой томик стихотворений Лермонтова, дабы «подумать, отвлечься и вообще попасть в другой мир – полезный, красивый и интересный»[251].

Сталин определенно разделял любовь Обамы к Шекспиру и, вполне возможно, тягу Путина к поэзии Лермонтова. Но, вооруженный марксистским подходом, он находил вполне достойной и поэтику нон-фикшена.

Глава 4

Жизнь и судьба библиотеки Сталина

В мае 1925 года Сталин поручил своим подчиненным исключительно важное задание – классификацию его личной коллекции книг:

Мой совет (и просьба)

1. Склассифицировать книги не по авторам, а по вопросам:

А) философия

Б) психология

В) социология

Г) политэкономия

Д) финансы

Е) промышленность

Ж) сельское хозяйство

З) кооперация

И) русская история

К) история зарубежных стран

Л) дипломатия

М) внешняя и внутренняя торговля

Н) военное дело

О) национ[альный] вопрос

П) съезды и конференции (а также резолюции) партийные, коминтерновские и иные (без декретов и кодексов законов)

Р) положение рабочих

С) положение крестьян

Т) комсомол (все, что имеется в отдельных изданиях о комсомоле)

У) история револ[юций] в других странах

Ф) о 1905 годе

Х) о февральск[ой] рев[олюции] 1917 г.

Ц) об октябрьск[ой] рев[олюции] 1917 г.

Ч) о Ленине и ленинизме

Ш) история РКП и интернационала

Щ) о дискуссиях в РКП (статьи, брошюры[252])

Щ1) профсоюзы

Щ2) беллетристика

Щ3) художест[венная] критика

Щ4) журналы политические

Щ5) журналы естественно-научные

Щ6) словари всякие

Щ7) мемуары

2. Из этой классификации изъять книги:

А) Ленина (отдельно[253])

Б) Маркса (—)

В) Энгельса (—)

Г) Каутского (—)

Д) Плеханова (—)

Е) Троцкого (—)

Ж) Бухарина (—)

З) Зиновьева (—)

И) Каменева (—)

К) Лафарга (—)

Л) Р. Люксембург (—)

М) Радека (—)

3. Все остальные склассифицировать по авторам (исключить из классификации и отложить в сторону: учебники всякие, мелкие журналы, антирелигиозную макулатуру и т. п.)[254], [255]

Судя по всему, Сталин планировал создание обширной личной библиотеки, в которой содержались бы самые разные тексты по множеству областей человеческой мысли. Не только гуманитарные и социальные науки, но также эстетика, беллетристика и естественно-научные работы были представлены в его коллекции. Предложенная им схема совмещала классическую библиотечную классификацию с делением книг по его личным интересам, касающимся истории, теории и руководства революционным движением. В коллекции присутствовали и книги антибольшевистских критиков-социалистов, таких как Каутский и Роза Люксембург, и работы