Библиотека Сталина. Вождь и его книги - Джеффри Робертс

из партии за неактивность, но благодаря ее работе в Ленинской библиотеке ее членство вскоре восстановили[295]. Надя передала детей на воспитание прислуге в стремлении построить собственную, не зависящую от Сталина, политическую и профессиональную жизнь. В 1929 году она поступила на факультет текстильной промышленности Всесоюзной промышленной академии в Москве.

Утверждается, что Надя страдала от череды психологических и физиологических недугов. Также можно часто встретить рассуждения об их политических разногласиях со Сталиным, особенно касающихся насильственных преобразований, инициированных им в конце 1920-х и начале 1930-х годов. Однако достоверных источников в поддержку подобных спекуляций не обнаруживается. Конспирологическая теория, предполагающая, что Сталин организовал убийство жены из-за этих предполагаемых разногласий, не имеет под собой никаких оснований.

Свидетельства, касающиеся настроений в браке Сталина и Аллилуевой, редки, а мемуарные источники переполнены более поздними домыслами и спекуляциями о причинах самоубийства Нади.

Сохранившаяся переписка конца 20-х – начала 30-х годов, которую Сталин с Аллилуевой вели в периоды, когда он уезжал на дачу в Сочи, а она оставалась на учебе в Москве, дает нам картину если и не всегда идеального, то, по крайней мере, в целом счастливого брака[296].

Проблемы в супружеской жизни накапливались постепенно, и свою роль в них, возможно, сыграло неравенство полов. Будучи радикальными социалистами, большевики придерживались принципов женской эмансипации и старались мобилизовывать советских женщин на благо коммунистического проекта. Но, несмотря на то что в советском обществе было множество женщин – активистов и руководителей, практически ни одна из них не оказалась в высших эшелонах партийной власти. Одним из исключений была жена Молотова – Полина Жемчужина, подруга Надежды Аллилуевой, в 1930-х она занимала пост наркома рыбной промышленности и контролировала советскую косметическую промышленность[297][298]. Высокие должности занимала также и Александра Коллонтай, большевистская феминистка, ставшая впоследствии послом СССР в Швеции, единственная женщина, занимавшая дипломатическую должность подобного уровня. Книга ее ранних воспоминаний имелась в сталинской библиотеке. Среди небольшого числа прочих писательниц, чьи книги были в библиотеке Сталина, можно отметить Надежду Крупскую, немецкую коммунистку Клару Цеткин и польскую марксистку Розу Люксембург, чью книгу «Массовая стачка, партия и профсоюзы» Сталин внимательно читал, делая множество пометок. Его особенно интересовало описание стачек в Российской империи, больше всего кавказских, участие в которых он принимал лично[299].

Первые годы брака Сталина пришлись на наиболее либеральную и эгалитарную эпоху большевистской политики в отношении гендерных вопросов. Тем не менее начиная с 1930-х прослеживается разворот к более консервативному и традиционному подходу к «женскому вопросу» и отношениям полов[300].

Советская политическая культура с самого начала была преимущественно мужской, и большевистские лидеры, включая Сталина, придерживались грубого, жесткого, «мужланского» стиля поведения. «Сегодня я читал международную часть, – писал Сталин премьер-министру Молотову в январе 1933 года, поздравляя того с удачным выступлением. – Вышло хорошо. Уверенно пренебрежительный тон в отношении „великих“ держав, вера в свои силы, деликатно-простой плевок в котел хорохорящихся „держав“, – очень хорошо. Пусть „кушают“»[301]. Это была крайне негостеприимная среда для молодых и амбициозных активисток вроде Нади, даже с учетом привилегий от брака с вождем. Катарсис наступил на вечеринке в честь пятнадцатой годовщины Октябрьской революции. После пьяной ссоры с мужем Надя вышла из комнаты и застрелилась из револьвера, который в качестве сувенира привез из Берлина ее брат.

Факт самоубийства держался в секрете, поэтому в опубликованной в «Правде» новости лишь значилось: «Н. С. АЛЛИЛУЕВА. В ночь на 9 ноября скончалась активный и преданный член партии тов. Надежда Сергеевна Аллилуева. ЦК ВКП(б)». В чуть позднее опубликованном некрологе, подписанном всеми лидерами советского руководства и их женами, говорилось:

Не стало дорогого, близкого нам товарища, человека прекрасной души. От нас ушла еще молодая, полная сил и бесконечно преданная партии и революции большевичка… Память о Надежде Сергеевне как о преданнейшей большевичке, жене, близком друге и верной помощнице тов. Сталина будет нам всегда дорога[302].

С почестями прошли ее похороны 12 ноября на Новодевичьем кладбище, а несколько дней спустя Сталин публично ответил на все присылаемые ему соболезнования: «Приношу сердечную благодарность организациям, учреждениям, товарищам и отдельным лицам, выразившим свои соболезнования по поводу кончины моего близкого друга и товарища Надежды Сергеевны Аллилуевой-Сталиной»[303][304].

Шейла Фицпатрик[305] писала: «Реакция Сталина [на суицид Нади] описывается в разных тонах, но скорбь, вина и ощущение предательства определенно присутствовали»[306]. После смерти жены Сталин все больше отдалялся от семейной жизни, которой он так наслаждался в 1920-х. Он переехал в другую кремлевскую квартиру, находившуюся непосредственно под его рабочим кабинетом. Перестал он и бывать в Зубалове, однако же многие из его книг остались там.

Карты Сталина

Новая подмосковная дача Сталина строилась в 1933–1934 годах[307]. Дача в Кунцеве была всего в десяти минутах быстрой езды от Кремля, и к ней вела специальная правительственная трасса, что и стало причиной ее названия – «Ближняя дача». Со смертью Надежды изменилась и повседневная жизнь Сталина. Изредка оставаясь ночевать в кремлевской квартире, Сталин, как правило, работал допоздна, после чего ехал в Кунцево. Спать он не ложился до раннего утра.

В основном здании «Ближней дачи» находились кабинеты Сталина, комната Светланы, бильярдный зал, баня, многочисленные помещения для прислуги, небольшой обеденный зал, а также огромный зал для банкетов и прочих мероприятий. Сердцем же «Ближней дачи» была библиотека – комната площадью 30 квадратных метров, в которой размещались четыре огромных книжных шкафа, с полками достаточно глубокими, чтобы поставить там книги в два ряда. Но большинство книг Сталина, включая перевезенные из кремлевского кабинета и квартиры, хранились в отдельном здании по соседству.

В вестибюле дачи висели три большие цветные карты – карта мира, карта Европы и карта европейской части России. Молотов вспоминал: «Сталин любил карты… Все карты»[308]. Югославский коммунист Милован Джилас сообщал, что во время его посещения «Ближней дачи» в июне 1944 года Сталин остановился перед картой мира и, указав на окрашенный красным Советский Союз, воскликнул, что капиталисты «никогда не смирятся с мыслью, что такая огромная территория может быть красной, никогда, никогда!». Джилас ошибочно сообщает, что Сталин обвел Сталинград синим цветом на карте мира. На самом деле город был отмечен на карте европейской части России, где синим цветом выделялись места глубочайшего проникновения гитлеровцев на территорию СССР[309].

В своей критике сталинского военного руководства Хрущев на XX съезде КПСС обвинил вождя в том, что тот планировал военные операции на глобусе. У Сталина действительно имелся большой глобус