Ренард. Цепной пёс инквизиции - Дмитрий Шатров

- Frigidus et non movere! — воскликнул он и сомкнутыми в щепоть пальцами нарисовал перед собой круг.

- Я тебе это попомню, друид! — успел крикнуть Иратшо и застыл в позе, в которой его застала тайноцерковная волшба.

- Я применил тайную магию, — чуть не лопаясь от важности, пояснил клирик и бросил на Эрейнира уничижительный взгляд, — и явил превосходство служителя Триединого над отродьем ложных богов.

Друид прошипел ругательство и дёрнулся, было к отцу Нихаэлю, но Пёс так сжал его руку своей могучей лапищей, что старец задохнулся от боли и замер.

- Уведите, — приказал клирик, указав на дверь повелительным жестом. — Сегодняшний урок закончу я сам. И, отец Аморай, позаботьтесь, чтобы колдун впредь выказывал больше почтения.

- Пойдём, отщепенец, — беззлобно прогудел Безье, отвесив друиду затрещину, и потащил его к выходу.

Отец Аморай плотоядно улыбнулся и удалился следом за ними.

- Так вот, дети мои, вы только что увидели, как истинное слово Божие становится настоящим оружием, — с пафосом продолжил отец Нихаэль. — Праведные заклинания станут подспорьем в вашей борьбе, и с некоторыми из них я вас сейчас познакомлю.

Тем временем отроки с любопытством рассматривали застывшего в неудобной позе чужанина. Вот по всему он должен упасть, ан нет, стоит, не шелохнется.

- Конечно же, высшая церковная магия вам вряд ли когда-нибудь станет доступна, ведь осваивать её надо годами, но кое-чему я вас научу, — клирик выдержал долгую паузу, убедился, что каждый отрок проникся и только после этого кивком показал на стол. — Это первое. Заклинание пленения, заточения или обездвиживания. Под его действием нечисть теряет способность двигаться и замирает. Святая церковь рекомендует его применять, когда нужно кого-то изловить для допроса или показательной казни. Кто-нибудь хочет попробовать?

Отроки притихли. Одно дело морок с домового снимать, и совсем другое — прикоснуться к тайному знанию инквизиции. Сделаешь что-нибудь не так и поедешь в казематы святого дознания… Судя по улыбке от уха до уха, отец Нихаэль ожидал именно такой реакции.

- Бояться не нужно, ничего тут страшного нет, — почти ласково проговорил он. — Оставайся вы простыми людьми, тогда, безусловно, подверглись бы суровому наказанию, но вы неофиты ордена Псов Господних, и вам ничего не грозит. Ну же, смелее…

Слова клирика должны были успокоить и ободрить, но только нагнали жути. Теперь даже самые смелые оторопели и потеряли всякое желание пробовать.

- Что, никто не осмелится? Тогда я сам выберу. Ренард, подойди, — поманил он де Креньяна пальцем после недолгого размышления. — Покажешь всем как надо?

Ренард не разделял его уверенности, но тем не менее вышел. Клирик несколько раз медленно повторил заклинание и когда посчитал, что де Креньян его запомнил, сделал приглашающий жест.

- Я сейчас верну иншему способность двигаться, а ты должен его обездвижить, прежде чем он улизнёт. Готов?

Ренард был не готов, но всё же кивнул.

- Vivificent! — промолвил церковник, наставив перст на иного.

Иратшо тут же отмер, всплеснул руками и шлёпнулся на пятую точку. Вскочил, ошалело оглядываясь…

- Frigidus et non movere!

… и снова замер, на этот раз в другой позе.

Ренард с облегчением перевёл дух — получилось, хоть на такой результат он не рассчитывал.

- А можно ещё раз?

- Конечно, — ободряюще улыбнулся отец Нихаэль.

- Хватит с тебя, де Креньян. Дай другим попробовать. Или в любимчики захотел выбиться? — злобно выкрикнул Аристид, проталкиваясь к выходу. — Дайте я!

Ренард равнодушно пожал плечами и отошёл в сторону, а его место тут же занял де Лотрок.

- Давайте, отче, я готов, — приказал он отцу Нихаэлю и набрал воздуха в грудь.

У клирика от такого нахальства брови полезли на лоб.

- А ты не хочешь лишний раз повторить слова заклинания?

- Да помню я. Что я хуже его? — отмахнулся Аристид, с неприязнью покосившись на де Креньяна.

- Ну, пробуй, — с сомнением в голосе разрешил клирик и проговорил: — Vivificent!

- Frigidus et monovere! — тут же выпалил Аристид.

Но он перепутал слова и поэтому Иратшо не замер. Обвёл всех злобным взглядом, втянул в себя сопли из длинного носа и смачно харкнул де Лотроку на сапоги. Едкая жижа зашипела и съела толстую кожу с носков, обнажив голые пальцы.

- Увидимся ещё, ублюдки! Я каждого запомнил, каждого! — пригрозил он напоследок и растворился в туманном облаке.

- Всё-таки нужно было повторить, — ехидно заметил отец Нихаэль, но Аристид его не услышал, разглядывал испорченные сапоги.

- А как же мы теперь будем, — расстроено воскликнул Этьен. — Я тоже хотел.

- Не волнуйтесь дети мои, — отец Нихаэль одарил отроков снисходительным взглядом. — Неужели вы думаете, что прилежные неофиты Истинной церкви будут зависеть от прихоти какого-то там идолопоклонника. Я приготовил вам много чего интересного. Рассаживайтесь, дети мои, рассаживайтесь…

Пока отроки переговаривались, гадая, что же такого приготовил им духовный наставник, тот полез в полки и загремел там какими-то склянками. Наконец, он вернулся и, сдувая паутину с лица, выставил на стол баночку с киноварью, охапку свечей, взял кисточку, сделанную из размочаленной веточки ивы, и принялся рисовать какой-то знак на полу.

- Как вы уже знаете, дети мои, Иезикииль ведает чертогами Чистилища и наказывает вечными муками грешников. И в помощь ему Триединый послал адские сущности. Но беда в том, что сущности эти имеют вздорный характер и изредка противятся воле Сына Господнего, бунтуют и вырываются в мир живых. Где, вместо того, чтобы карать грешников, их создают. Соблазняют греховным и совращают слуг Господа с пути праведного…

«Вот это заявочка. А как это сопоставляется с непогрешностью, всезнанием и всеведением Триединого? Получается, адские сущности тоже твари божии? Ведь он же их сотворил? А когда они противятся воле создателя, виноватыми делают обычных людей. Церковники же именно с простецов спрашивают, а не с кого-либо ещё».

Крамольная мысль едва не сорвалась с губ де Креньяна, но он вовремя спохватился.

- Что-то хочешь спросить, отрок? — пристально глянул на него отец Нихаэль, оторвавшись от своего занятия.

- Хотел спросить, что вы такое делаете, отче? — нашёлся Ренард.

- О… это, — разрумянился от удовольствия клирик. — Я