Ренард. Цепной пёс инквизиции - Дмитрий Шатров

Он закончил рисовать большой пентакль, заключил его в круг и начал наносить в образовавшиеся поля тайноцерковные письмена. После чего разместил на пересечении линий свечи, поджёг фитили и отошёл в сторону, удовлетворённо рассматривая, что у него получилось.

- Никогда не повторяйте этого самостоятельно, и слова, которые я произнесу запоминать не нужно. Они не для вашего уровня, — торжественно сказал он, отошёл подальше и, протянув руку к пентаклю, нараспев прочитал:

- Venire ad me, te paulo diabolus de gluttony, in compulsa servus domini.

Свечи пыхнули, пламя их удлинилось наконечниками боевых копий и нещадно закоптило. Но копоть не рассеивалась, а собиралась в чёрную тучу над центром фигуры. Дохнуло дымом, жаром и серой. Угольные клубы расцветились багрянцем, разлетелись рваными кляксами и перед отроками возник… Кто-то голый и красный. На первый взгляд — вполне себе человек, если бы не хвост с кисточкой, раздвоенные копытца и свиное рыльце на, увенчанной маленькими рожками, голове.

Бес. Адская сущность.

- Хочешь медку, пухлощёкий? — в руках беса появился горшочек со стекающей янтарной слезой.

Клирик в ответ состроил снисходительную мину и отказался небрежным жестом.

- Перед вами, отроки, бес-чревоугодник, — провозгласил отец Нихаэль. — Он искушает людей вкусной едой и всевозможными излишествами, тем самым доводя до греха. Видите, он только что попытался меня соблазнить липовым мёдом, который я очень люблю? Но неколебимая сила моего духа настолько высока и крепка, что я с лёгкостью превозмог искушение.

Неофиты изумлённо притихли, а бес пробежался чёрными глубоко запавшими глазёнками по присутствующим, остановил взгляд на Пухлом и в его руке тут же появился копчёный свиной окорок. Волшебный аромат мяса со специями поплыл в воздухе, выбивая слюну даже у неголодных.

- Свининки, жирдяй? — озорно подмигнул Пухлому бес и отхватил изрядный кус острыми зубами.

Переросток закивал, затряс подбородком от вожделения, вскочил и начал продираться к проходу. Ещё двое в точности повторили его жесты и поспешили за ним, расталкивая на ходу товарищей. Взгляд всех троих потерял осмысленное выражение.

- Ренард, попробуй снять морок, как научил Эрейнир, — ласково попросил клирик.

- Яви свою сущность! — не задержался с ответом де Креньян.

- Вот ты придурок, — гаденько ухмыльнулся бес и покрутил пальцем у виска. — Преподобный, ты их хоть чему-то учишь? Стыдоба!

- Это потому, что древняя магия почти не действует на сущностей из чистилища, — ничуть не смутившись, пояснил клирик. — Попробуй его обездвижить, Аристид. Только постарайся всё сделать правильно.

Де Лотрок покраснел, набычился, но препираться не стал и , сосредоточившись, выпалил:.

- Frigidus et non movere!

Бес только хотел снова откусить от кабаньей ноги, но так и застыл с раззявленным ртом. Пухлый тут же остановился и бестолково заморгал, с трудом осознавая, что с ним случилось. Двое других вели себя так же.

- А сейчас я покажу вам заклинание изгнания. Работает на бесах и чужанах, но изгнать вы сможете лишь сущностей, которые значительно слабее вас. Вот здесь как раз нужна глубокая вера и неколебимая твёрдость духа. Ну и одарённость играет немаловажную роль. Смотрите и запоминайте. Vivificent! — произнёс клирик и, прежде чем бес отмер, воскликнул: — Vade retro, maligni spiritus!

Проговаривая слова изгнания, отец Нихаэль провёл перед собой ребром ладони две пересекающиеся линии, соединяя их в крест Триединого. Бес заверещал, задёргался в судорогах… Красное тело охватили голубоватые кольца крест-накрест… Сжались в сверкающую сферу… Та лопнула, оставив в воздухе запах грозы. Внутри пентакля остался только надкусанный окорок. Но и тот на глазах оплывал протухшей массой, пока не обнажились лишь кости, на которые бы и бродячая собака не позарилась.

Отроки, притихшие поначалу, оживились и засыпали, обжор градом насмешек. А потом выстроились в очередь. Отец Нихаэль вызывал адских сущностей, а неофиты отрабатывали на них заклинания. Бесы гневливости, раздора, глупости появлялись один за другим и то замирали под действием тайной магии, то отправлялись в чистилище. Когда начало получаться у всех, и слова перестал путать даже Пухлый, клирик сделал паузу.

- Есть ещё одно заклинание, — проникновенным тоном произнёс он. — Заклинание уничтожения. Оно окончательно развоплощает сущность, без возможности возрождения. Но опять же, повторюсь, для этого нужна не замутнённая сомнением вера, искреннее желание обороть нечисть и незыблемая твёрдость духа.

Последний обездвиженный бес почуял, что вот сейчас-то по-настоящему и запахло жареным, бешено завращал глазищами, что-то промычал, но церковная магия держала крепче стальных оков. А отец Нихаэль меж тем продолжал.

- Я сейчас вам расскажу на словах, что нужно сделать, а вы уже потом попробуете, — молвил клирик и заговорщицки подмигнул. — Прежде чем произнести заклинание, нужно возжелать справедливости, исполниться любовью к человекам и, восславив имя Господне, испросить у него толику божественной силы. Как вы это будете делать, я не знаю, и общих правил здесь нет, каждый разумеет по-своему. Так вот, сразу после того, как вы воспылаете и восславите, нужно произнести следующее: deerrare et non revertar in nomine Domini. После чего необходимо сделать жест веры.

Отец Нихаэль показал, какой именно— перекрестил воздух ребром ладони, после чего заключил его в воображаемый круг, и попросил отроков повторить. Те вразнобой забормотали, замахали руками, клирик внимательно прислушивался и наблюдал. И когда посчитал, что все запомнили сносно, пригласил первого на исходную.

- Deerrare et non revertar, in nomine Domini!

Бес только дёрнулся, но больше ничего не случилось. Он так и остался стоять без движения.

- Deerrare et non revertar, in nomine Domini!

Бес отмер, забился внутри пентакля и заорал в голосину, в безуспешной попытке выбраться.

- Deerrare et non revertar, in nomine Domini!

Бес заорал громче.

- Смотрите как надо, — остановил неофитов отец Нихаэль и речитативом прочитал заклинание: — Deerrare et non revertar, in nomine Domini!

В завершение клирик небрежно взмахнул рукой, и адская сущность разлетелась кровавыми ошмётками. Отроки ахнули, кто восхищённо, кто с отвращением, а кто и брезгливо. Впрочем, останки беса быстро истаяли, и вскоре ничего не напоминало о жестокой расправе.

- Убедились, как это непросто? —