Лишние люди - Альбина Равилевна Нурисламова

В апреле Потапов решил, что после восьмого класса уйдет из школы в техникум, и неважно, что подумают и скажут остальные, в том числе и Юля, которая все сильнее досадовала на то, что Гриша не замечает ее усилий произвести впечатление.

Поэтому однажды набрался храбрости и подошел к Лизе. Сел с ней за парту, спросив, не против ли она. Лиза согласилась. Она была удивлена перемене в его поведении и рада тому, что это случилось. Гриша расправил плечи и почувствовал в себе силу сражаться, бороться за свое счастье.

Косые взгляды, перешептывания, улыбочки, ярость в глазах Юли – все это перестало пугать. Гриша провожал Лизу после школы, встречал утром, в школе они тоже проводили время вместе.

Сколько у них было тем для разговоров! Сколько радости обоим доставляло общение! И даже сгущавшаяся вокруг плотная аура недовольства не пугала Гришу. Пускай, плевать, думалось ему.

Но продолжалось это недолго.

Уже в середине мая Потапову дали понять, что идти против воли коллектива опрометчиво, что быть героем не так уж весело и приятно.

Никита Попов, с которым теперь встречалась Юля, туповатый, но накачанный парень, демонстративно не подал ему руки, и после уже никто не решался здороваться с Гришей. Потом он обнаружил плевок на своей куртке, в другой раз пропала тетрадь с домашним сочинением, на следующий день кто-то разрезал его новую сумку. А затем футбольная команда отказалась выходить с Гришей на поле, и ему пришлось бросить обожаемый футбол.

Лиза давно привыкла к подобным вещам и научилась игнорировать, но Гриша, всегда бывший в центре внимания, не мог справиться с внезапно образовавшимся вокруг него вакуумом, бился лбом в стену недоброжелательности, и понимал, насколько это больно.

Радость от общения с Лизой таяла, на смену ей приходило раздражение и понимание совершенной ошибки. Вдобавок до Потапова дошло, что уйти после восьмого класса – плохая идея. Ведь Лиза останется, ей нужно поступать в институт после десятого класса, а он, получается, оставит ее одну? Нет, придется и Грише продолжить учебу, но провести целых два года изгоем…

Ближе к концу мая Гриша признал, что свалял дурака, настроив всех против себя. Видимо, он не был из категории борцов, сильных и независимых людей, стоило это признать. Как выкрутиться из ситуации, Гриша не знал, а Лиза помочь не могла, лишь твердила, что не стоит обращать внимания. Она продолжала верить в людей и надеяться, что все образуется.

«И правда – Блаженная, одно слово», – со злостью думал Гриша, соображая, что предпринять.

К счастью, ему подсказали.

Юля и ее присные вместе с Никитой как-то вечером пришли к нему домой, чтобы поговорить. Суть дела оказалась проста, как топор: Гриша помогает поставить Блаженную Лизу-подлизу на место, проучить за зазнайство раз и навсегда, и его принимают обратно. Все будет, как раньше: и футбол, и посиделки после уроков, и «ржач» на переменах, и прочее, привычное и знакомое.

Уютное болото смердело, но манило предсказуемостью.

– Я же вижу, она тебя с толку сбила, – с притворным сочувствием сказала Юля. – Пора ее наказать.

– Да, а то чё она! – подтявкнул Никита, остальные с готовностью поддержали.

– Как наказать? – спросил Гриша, у которого было плохое предчувствие.

– Узнаешь, – сказали ему. – Ты же согласен?

И Потапов согласился.

С того дня план, придуманный Юлей, вступил в действие.

Лиза ни о чем не подозревала, она искренне радовалась тому, как резко изменилось поведение одноклассников. Все теперь были с ней приветливы, никто не обзывал и не дразнил, девочки улыбались и щебетали. А Юля подошла и сказала, что бывала неправа, предложила дружить.

Все это выглядело весьма фальшиво, но Лиза, которая ни в ком не видела зла, принимала ужимки за чистую монету.

– Видишь, я же знала, они со временем поймут, – говорила Лиза, и Гриша натужно улыбался в ответ.

В конце учебного года был большой концерт, провели конкурс красоты и таланта среди восьмиклассников. Выиграли Лиза и отличник Кириллов.

Лиза была на седьмом небе, ведь за нее голосовали не только почти все учителя, что было понятно, но и ребята. Она купалась во внимании, искренне полагая, что ее наконец-то приняли, оценили, а возможно, таким образом кто-то и просит прощения за былую несправедливость.

Через три дня должен был состояться выпускной вечер. Часть ребят уйдет из школы, кто-то останется, в том числе и Лиза с Гришей. Он понимал, что близится момент, когда финальная часть плана Юли будет реализована.

Так и вышло. На перемене Грише шепнули: после уроков – сбор у него дома.

Потапов, как всегда, проводил Лизу. Внутри тряслось и дрожало, странно, что Лиза не заметила, не спросила, что с ним. Она осталась дома, а Гриша отправился к себе. Шел, словно на Голгофу, понимая, что ничего хорошего его не ждет. В те минуты он предавал и Лизу, и себя, и свое чувство к ней, но при этом понимал, что иначе никак. Потапов не мог плыть против течения, это было еще страшнее, чем подставить доверившуюся ему Лизу.

«Сама виновата, – накручивал себя он, – ведет себя, как дура».

– После выпускного пойдем на природу, – сказала Юля, – отметить, типа. Блаженную возьмешь с собой, смотри, чтобы точно пошла. Твоя задача – напоить ее. Она же, небось, и не пробовала ничего крепче кефира?

Все заржали. Гриша тоже улыбнулся, ненавидя себя.

– Ну вот. Легко будет. Чтобы была пьяная, понял?

– Зачем? – спросил он. – Вы хотите ее…

– Ты тупой? – фыркнула Юля. – Кому криминал вперся?

– Сидеть, что ли, из-за этой, – хохотнул Никита.

– Что тогда? – настаивал Гриша.

– Ничего, – закатила глаза Юля, и ее подружки захихикали. – Разденем ее, рядом с парнями сфоткаем. И потом фоточки на всеобщее обозрение выставим: на школьной доске объявлений, на стендах разных, вообще на всех столбах! Пусть весь город посмотрит, какая она у нас умница и красавица! Напилась и на парней вешается, себя предлагает и спит со всеми, тихоня!

Они говорили и говорили, смеялись, потешались, представляя, что скажут учителя, родители, соседи, а Гриша был в ужасе. Разве он мог пойти на это? Отвратительный, мерзкий заговор, страшный удар по юной девушке, которая ничем не заслужила подобного. Потапов сидел и думал, что делать, кивая и соглашаясь, как сам себе говорил, для вида. Все-таки хотел верить в свою порядочность, в то, что не сумеет поступить так, предотвратит, откажется.

«Придумаю что-то, еще есть время», – вертелось в голове.

Но ему не пришлось ничего предпринимать. Лиза все сделала сама.

Позже она не могла