Кричать в симфонии - Келси Клейтон

— О Боже, — выдыхаю я.

Я отталкиваюсь от стола, не заботясь о том, что стул врезается в шкаф позади него, и выбегаю из кабинета, чтобы найти Саксон. Когда нахожу, она сидит на кровати, закутавшись в одеяло. Я обхожу и встаю перед ней на колени.

Положив руки ей на щеки, я смотрю ей в глаза, чтобы убедиться, что она слушает.

— Я понял, — говорю я ей. — Ты слышишь меня? Я понял, и ты в этом не одна. Она заплатит за то, что сделала с тобой. Они оба заплатят.

Ее глаза начинают слезиться.

— Ты знаешь.

Я киваю.

— Я знаю. И я на твоей стороне. Мы дадим им то, что они заслужили. Мы сожжем весь гребанный город дотла, ты и я. Если тебе это нужно, мы сделаем это. Вместе.

Она бросается ко мне, крепко обвивая руками мою шею, а я прижимаю ее так же крепко. Я нежно целую ее в плечо и прихожу к выводу, который пугает меня так же, как и интригует.

— Пора мне перестать ограждать тебя от правды.

Разбитое сердце и предательство идут рука об руку. Если задуматься, одно не существует без другого. В конце концов, предательство никогда не исходит от врагов. Оно исходит от самых близких. От тех, в ком ты был так уверен, что они никогда не сделают ничего столь жестокого.

— Т-ты думаешь, он убил моего дедушку? — спрашиваю я.

Кейдж осторожен, говорит мягким тоном, показывающим мне, что он понимает всю серьезность того, что говорит.

— Мы не думаем, милая. Мы знаем.

Я делаю глубокий вдох. С того дня, как я узнала, что он знал, где я нахожусь, и даже не пытался договориться о моем освобождении, я поняла, что мой отец совсем не тот человек, за которого я его принимала, но это уже другой уровень.

— Есть кое-что еще, — говорит мне Кейдж. — Мы думаем, что именно она нанесла последний удар, введя воздух в его капельницу.

Это бьет прямо в сердце. Мой дед был хорошим человеком. У него была добрая душа, и он всегда ставил семью на первое место. Он бы буквально снял с себя последнюю рубашку, если бы думал, что это сделает тебя хоть немного счастливее. И чтобы они сделали с ним такое...

— Он заслуживал гораздо лучшего.

Рафф кивает в знак согласия.

— Это точно.

Я расправляю плечи и заставляю себя оставаться сильной, пока мы продолжаем.

— Что еще?

— Сакс, — предостерегающе говорит Кейдж.

— Я справлюсь, — заверяю я его. — Что еще?

Он выглядит так, будто не верит ни единому моему слову, но все равно продолжает.

— Твой отец организовал твое убийство. Твоя смерть была необходима ему, чтобы доказать Дмитрию свою благонадежность.

— И у него хватило наглости стоять там и выглядеть убитым горем на моих похоронах, — усмехаюсь я. — У обоих.

Думая об этом, я завожусь так, что готова плеваться гвоздями. С той ночи, когда в меня стреляли, я боролась с мыслью, что именно она нажала на курок. Выпустила две пули в мое тело, а затем оставила меня там гореть. Черт, в какой-то момент я даже начала убеждать себя, что у меня галлюцинации. Что, может, боль от ранения была такой сильной, что мне привиделись знакомые туфли, переступающие через мое умирающее тело. Но правде нет оправдания, и предательству его тоже нет.

— Ладно, это все, или есть еще что-то?

Кейдж смотрит куда угодно, только не на меня, его глаза бегают из стороны в сторону, вверх и вниз.

— Если уж быть до конца откровенным, я убил Брэда.

У меня отвисает челюсть. Из всего, что, как я думала, могло сорваться с его губ, я никогда не думала, что это будет это. Почему-то мысль о том, что он был причиной исчезновения Брэда, никогда не приходила мне в голову.

Хихиканье пытается вырваться из меня, но я сглатываю его обратно.

— Ты убил Брэда.

Он ничего не говорит, просто смотрит на меня, как олень в свете фар, но я вижу тень любопытства. Ему интересно, как я отреагирую.

— Зачем, черт возьми, ты это сделал? — спрашиваю я, но прежде чем он успевает ответить, я продолжаю. — Он тебе ничего не сделал! Неужели ты настолько извращен, что не мог вынести, когда кто-то еще проявляет ко мне интерес? Я даже имени твоего тогда не знала!

Он хватает меня за запястье и притягивает к себе, заставляя врезаться в его грудь.

— Раз уж ты так, блядь, хочешь знать, твой хороший друг Брэд пытался подсыпать наркотики в твой напиток, чтобы переспать с тобой. Но раз уж мы заговорили об этом, то да. Я этого не выношу. Я лучше сдеру с себя кожу заживо, чем увижу чужие руки на тебе.

Глядя на него снизу вверх, я не в силах бороться с улыбкой, вызванной его собственничеством.

— Ты такой, блядь, пещерный человек.

Кгда я выхожу из кабинета Кейджа, мой разум словно белка в колесе. Столько всепоглощающих чувств, которые я не хочу признавать, готовы прорваться наружу. Единственное, что мне удается — подавить их все, похоронить глубоко внутри, пока я не буду готова с ними столкнуться.

Кейдж сказал бы, что не стоит этого делать. Что не нужно их в себе копить, а вместо этого выплескивать все разочарования и проблемы с отцом на грушу. Но я могу придумать кое-что гораздо более эффективное.

Воспоминание о парне в сарае все еще свежо в моей памяти, и я часто думаю о нем, когда мне нужно сбежать от реальности. С каждым порезом и ударом ножа кровь текла из его тела рекой. Ощущение того, как вонзаешь нож ему в живот, я никогда не забуду. И когда он кричал, умоляя меня остановиться, я чувствовала себя сильнее, чем когда-либо.

Там я была не беспомощной девчонкой, которую похитили и держали в плену, не девчонкой, в