Ищейка - Наталья Владимировна Бульба

Игнат тоже чуть развернулся, окинул помещение внимательным взглядом, но в зале за те двадцать минут, что они сидели, ничего не изменилось. За стойкой сама хозяйка что-то считала на калькуляторе. За столиком у самого входа молодой парень, скорее всего студент — ел, не отводя взгляда от экрана смартфона. Ближе к туалету, в самом углу, бомжеватый тип дремал, прислонившись к стене и обняв себя руками. Ближе к центру четверо работяг в спецовках — аварийная водоканала уже стояла у кафешки, когда он приехал.

— Давай начнем с Ромки, — Виталий сбил его с мысли о том, что эта четверка, несмотря на всю свою тривиальность, в рамках этого разговора выглядела весьма подозрительно. — Меня он слушать не будет, а вот тебя…

— Опять станем играть в шпионские игры? — приняв отступление от темы, хмыкнул Игнат.

Так уже случалось…

Было ли это отголоском прошлой истории или имело отношение к службе, вот только Виталий напрямую с Романом предпочитал не общаться. Но приглядывал. Как и за ним с Борисом. И даже делился некоторыми сведениями, некоторые из которых вполне можно было отнести к инсайдерским.

— Ты ему скажи, — так знакомо дернув головой — прядь волос, уже слегка пробитая сединой, сползла на лицо, что у Игната защемило сердце, — пусть на месяц-другой отправит Лизу и Настеньку за границу. За это время все утрясется. Как надо.

— Ты уверен? — нахмурился Игнат, не считая вариант с «за гриницей» таким уж и удачным. Если требовалось, доставали и там.

— Уверен, — успокоил его Серебряков. — А вот с тобой все не так просто.

— На жизнь я всегда заработаю, — вспомнив «угрозы» генерала, усмехнулся Игнат. — Даже разгружать вагоны не придется, — напомнил он об их заработках в юности.

— Не в этот раз, — не поддержал его веселья Виталий. — Она нужна крайне серьезным людям, так что будут прессовать до конца. Либо сдашь, либо…

Игнат и раньше не сомневался, что все совсем не просто, сейчас же осознал это в полной мере.

И не слова убедили его, взгляд Серебрякова. Такой… равнодушно-спокойный. Отрешенный. Как сквозь прицел.

— Ты сможешь прикрыть родителей? — помня, что это его единственное слабое место, прямо спросил Игнат.

Объяснять Серебрякову, что это и было его решение, не требовалось.

Впрочем, вряд ли Виталий предполагал, что будет иначе. Так было, так есть и так будет. Когда «за правду», другие варианты даже не просчитывались.

— За них не беспокойся, — Серебряков чуть «обмяк». Вот только взгляд мало изменился. — Я тебе дам координаты парочки надежных людей, но…

— Принято, — кивнул Игнат, прекрасно понимая, что Виталий говорил лишь об отсрочке.

Правда, они оба знали и другое. В таких играх иногда и один день мог сыграть свою роль.

Интерлюдия

Система сдержек и противовесов.

Княжеские рода с их тщательно взращиваемыми дарами, так необходимыми Империи, стали основой. Службы безопасности, армия и флот, верность которых контролировалась приносимой императору клятвой. Правильное воспитание и обучение, включающее полноценное среднее образование и вполне доступное по нескольким основаниям высшее. Реально работающий социальный лифт. И, наконец, баланс поощрений и наказаний.

Созданная Великим Петром конструкция работала. Правда, до тех пор, пока не случались осечки.

Например, как эта, когда в роду ищеек не осталось никого с соответствующими способностями.

Мысль не доставила Елизавете Николаевне удовольствия, но внешне это никак не проявилось. Есть и… есть. Тем более что появился шанс все изменить.

Княгиня, аккуратно завернув крышку, отставила на столик баночку с целебным кремом, потом, чуть скривившись, посмотрела на себя в зеркало.

Волосы поседели, глаза потухли, уголки губ опустились, а щеки, сколько их не мажь самыми дорогими кремами, все равно обвисли.

Магия вполне могла творить чудеса, но не была всесильной. Годы брали свое. Пусть и запоздав лет на тридцать.

Впрочем, будущая княгиня Заславская еще будучи подростком решила для себя, что внутреннее важнее внешнего, на что и поставила. И — выиграла, до определенного времени оставаясь для окружения хорошенькой, относительно умненькой, но вполне безобидной.

Зубы и звериную хватку она показала позже. Когда на кону оказалась пусть и не сама жизнь, но судьба — точно. И не только ее собственная, но и ее детей.

Прояви Елизавета Николаевна тогда малейшую слабину…

Подобной решительности и готовности биться до конца от женщины с тремя сыновьями на руках, младшему из которых не исполнилось и года, никто не ожидал.

Последующие годы тоже не были легкими, но все-таки без подобных смерти мужа кризисов.

И вот опять… Когда она уже почти смирилась с беспросветным будущим для рода, судьба решила вновь преподнести ей сюрприз.

— Аграфена! — не повышая голоса, позвала она.

Не служанка — наперсница, помощница в тайных делах и… внебрачная дочь ее почившего супруга, которую она забрала у матери и воспитала вместе со своими детьми. Как свою, но и не скрывая, кем та была.

Тактика сработала. Девочкой Аграфена тянулась к ней больше, чем к родной матери. Девушкой — ловила каждое слово, внутренне стремясь стать похожей. Женщиной — благодарила не только за беспечные и обеспеченные детство и юность, возможность получить хорошее образование, но и, продолжая служить той, которую фактически боготворила, завести семью и детей.

Однако эта привязанность не была односторонней. Феня, как ласково называла ее Елизавета Николаевна, стала для княгини настолько близка, что даже родные сыновья иногда высказывали ей в этом свои претензии.

— Да, матушка, — Аграфена вошла в будуар тихо, словно просочилась через едва приоткрытую дверь.

— Присядь, — кивнув ей на стоявшее в углу кресло, приказала Елизавета Николаевна.

Пока Феня шла, в отражении зеркала, смотрела на ту оценивающе.

Аграфене, как и ее младшему сыну, было пятьдесят пять. Высокая, под метр восемьдесят, но до сих пор стройная, упругая, подвижная. Чертами лица в свою мать — не красавица, но вполне миленькая, а вот глаза отца — темные, мрачные. Да и взгляд такой же — пристальный, глубокий, как раз для ее дара. Пусть и скромного, но вполне помогающего определиться в этой жизни.

Елизавета Николаевна с мужем были родственниками. Дальними, что сделало их брак возможным, так что дар ищейки имели оба.

У Алексея Александровича — покойного супруга, выше среднего, что позволило ему добраться до шестой ступени в табеле рангов, что было весьма неплохо, хоть и не блестяще. А вот Елизавета Николаевна после рождения первого ребенка вдруг резко «подросла», перескочив с третьей на пятую. Второй ребенок вывел ее на седьмую — супругу это не понравилось, что не стало тайной для окружения. А Аркаша, третий, самый любимый и самый неблагодарный, поднял на восьмую,