Негаданная Судьба - Лунная Кошка

всякого гнуса, причем здешние комары да мошки были в разы крупнее тех, что раньше приходилось встречать путешественникам. Между ветвями деревьев, на корнях и буреломе, то и дело попадались огромные паутинные тенета, и гномы старались не задаваться вопросом, какие пауки могли их сплести.

Звук гномьих кованых сапог, топающих по камню, гулко раздавался в вязкой тишине. За ноги цеплялись клочья тумана. Воздух здесь, внизу, был настолько густым и влажным, что его можно было увидеть. А еще было очень жарко и душно, кислорода в воздухе катастрофически не хватало, и Гермиона с тоской подняла глаза вверх, к переплетающимся кронам, борясь с желанием тотчас влезть на самое высокое дерево и, выглянув из этого бесконечного зеленого плена, вдохнуть хотя бы чуть-чуть свежего воздуха.

Из-за духоты все то и дело прикладывались к флягам с водой, и скоро те совсем опустели. А на пути как назло не встретилось ни одного родника. Хотя Гермиона не знала, рискнула бы она выпить воды из здешних источников.

Тропа оборвалась внезапно. Исчезла под слоем влажного мха так, будто бы ее никогда не было. Покрутившись на месте да нарезав пару кругов по своим собственным следам, путники решили больше не испытывать судьбу и остановиться на ночлег прямо тут, а уже утром, когда рассветет, они, вероятно, без труда отыщут дорогу.

Тьма в этом лесу ночью стояла кромешная. Гномы пробовали разжечь костер, но по непонятной причине у них ничего не вышло. Гермиона засветила на кончике палочки жиденький Люмос, удивившись тому, каким слабым вышло заклинание. Лес, казалось, высасывал ее магию, лишал последних сил.

Ночь прошла тревожно. Большинству не спалось вовсе, а тем, кто все же смог задремать, до утра снились жуткие кошмары.

Чуть свет Бильбо вдруг объявил, что прежде чем куда-то идти, надо посмотреть где это самое «куда-то» находится. И тут же полез на самый высокий тысячелетний дуб. Гермиона сбросила за землю свою поклажу и последовала за хоббитом, карабкаясь с ветки на ветку не хуже черной белки. Гномы, задрав бороды вверх, с интересом наблюдали за ними. Уж они-то были слишком тяжелы, чтобы лазать по деревьям.

Гермиона прикрыла глаза рукой, когда яркий свет утреннего солнца плеснул ей в лицо. Здесь, наверху, было свежее, кристально ясное, чуть приправленное холодком осеннее утро. Вокруг, на сколько хватало взгляда, дышало и шумело бескрайнее море зелено-желто-рыжей листвы. Но, к своей радости, девушка и хоббит увидели-таки и лесную опушку, и речку с озером, и озерный город, и, что самое главное, высокий горный пик с седою вершиной, на которую, словно гигантская плоская шляпа-сомбреро, были нахлобучены белые облака.

— Дядя, это — то, о чем я думаю? — не отрывая взгляда от зрелища, пробормотала она.

Бильбо прищурился, всматриваясь вдаль.

— Об этом, конечно, надобно спрашивать не меня, а кого-нибудь из той компании, что дожидается нас внизу. Но, да, я думаю, что это Одинокая Гора.

— Так вот какой он — их дом...

— Послушай, Эмин, — заворчал хоббит, отмахиваясь от роя иссиня-черных осенних бабочек и раздраженно стряхивая с рукава мелких паучков, обитавших видимо тут же, в кроне дуба. — Я спускаюсь вниз, а то ветер тут так качает ветки, что мне кажется, что я в лодке плыву по реке, а ты знаешь, что порядочные хоббиты с рекой и лодками ничего общего иметь не могут. От всего этого меня мутит.

И скрылся в листве.

Гермионе было жаль оставлять единственное место, где так легко дышалось, она бросила последний взгляд на блестевшее в рассветных лучах озеро и тоже полезла вниз.

— Торин! Я видела опушку леса — мы близко!.. — крикнула девушка, спускаясь на нижние ярусы, но увидела только Бильбо, который стоял, растерянно взирая на брошенные гномьи вещмешки. Более же вокруг не было никого.

— Куда они запропастились? — спросила она больше для проформы, потому что и так было ясно, что никого, кроме них, поблизости нет.

— Почем я знаю? Торин! Двалин! — стал звать он. На мгновение им показалось, что откуда-то из лесного сумрака донесся отдаленный знакомый голос, позвавший Бильбо по имени. Они бросились в ту сторону, но скоро остановились, обнаружив себя в непролазной чаще.

Да и голосов больше совсем не слышалось.

* * *

— Дядя! Хватит голосить на весь лес, — шикнула на Бильбо Гермиона. — Беду накличешь. Мы не знаем, куда так внезапно делись гномы, и я бы на нашем месте порадовалась, если бы они попали в плен к эльфам.

Она прикрыла глаза и потянулась к магии. Получалось плохо. У нее было ощущение, что она пытается пить песок или кусать камень.

— Кажется, что там кто-то есть, — она указала направление. — А вот кто это — я не знаю. Сюда!

Они углубились в чащу и скоро заметили, что все вокруг постепенно укутывает чудовищная паутина. Там, в самой ее густоте, они и обнаружили развешенные на ветках паутинные тюки. Судя по их количеству и тому, что некоторые из них активно трепыхались и пинались, это и были их потерянные гномы. Подле них деловито суетились трое огромных пауков.

Гермиона дернула Бильбо вниз, под древесные корни.

— Вот дерьмо! — выругалась она. — Дядя, надо что-то делать, иначе наши друзья станут обедом для этих тварей.

— Ты предлагаешь пойти и прямо сейчас подраться с пауками? — зашептал хоббит. — Хочешь составить компанию Торину и остальным?

— Я предлагаю их освободить, пока сюда не набежала еще дюжина этих чудищ! Дядя Бильбо, я попытаюсь наложить на нас с тобой невидимость, потом отвлеку их, а ты разрежешь паутину.

Магии Гермионы, которую непонятным образом иссушало Лихолесье, хватило ровно на то, чтобы сделать невидимым хоббита. Бильбо ободряюще улыбнулся, скорее сам для себя, потому что Гермиона не могла его видеть.

— Ты знаешь, Эмин, я ведь недурно бросаю каштаны... — сказал он, набирая за пазуху увесистые круглые камни, во множестве валяющиеся у корней деревьев. — Я покажу этим тварям, каков может быть настоящий хоббит!

Гермиона улыбнулась и кивнула.

Бильбо прицелился, и гладкий булыжник, пущенный его рукой, угодил одному из пауков между глаз. Тот злобно зашипел и закрутился, выискивая обидчика.

А хоббит тем временем продолжал метать камень за камнем, постепенно отступая дальше