Негаданная Судьба - Лунная Кошка

Гермиона раздумчиво кивнула и закусила губу, меж ее бровями залегла скорбная складка, и Торин понял, что она почти не слушает его.

— Что тебя беспокоит? — спросил он, легко коснувшись ее плеча.

— Они больше не хотят иметь со мною ничего общего, да? Боятся меня?

— Кто? — Торин опешил. — Гномы? Боюсь, ты слишком высокого мнения о себе, чародейка, — засмеялся он. Гермиона впервые слышала, как он смеется. Его смех... шел ему. Тебе надо делать это почаще, — чуть не сказала она. — Ну, а кроме шуток... превратись ты хоть в волколака, это не заставит Кили отойти от тебя даже на шаг, — он сделал паузу. — Эмин, я должен был оставить тебя в доме Элронда.

Гермиона подняла глаза.

— Почему ты так со мною говоришь? — с болью в голосе произнесла она. — Неужто ты и правда видишь во мне только ребенка, который не может отвечать даже за себя? Или я не заслужила и капли твоего доверия?

Торин покачал головой.

— Опасности на пути множатся. Но это только наш бой — мой и тех двенадцати моих сородичей, которые готовы рискнуть жизнью ради наследия предков. Любой из нас готов отправиться в чертоги Мандоса, и любой осознает, что не все могут закончить это путешествие живыми... — он серьезно посмотрел ей в глаза. — Свет твоей магии и чистота твоей души так велики, что способны растопить ледяные шапки Синих Гор. Я не хочу, чтобы этот свет угас.

Выражение лица Гермионы внезапно стало жестким. Она резко поднялась и, сузив, глаза уставилась на гнома.

— Я слышала, — сухо сказала она. — Там, в Ривенделле, ты пытался убедить всех в отряде, что я не более, чем неприятность. Да так ловко, что я сама в это поверила! Очевидно, я действительно доставляю тебе лишь одни только хлопоты, — с горечью закончила она.

Торин почувствовал, как гнев и досада заволакивают сознание. Эта глупая девчонка ничего не смыслит в жизни! Покой тотчас всколыхнулся, и будто сам дьявол потянул Торина за язык.

— Не знал, что ты любишь подслушивать! — саркастично заметил он. — Что ж, значит все поняла сама. Это даже лучше. Не придется ничего объяснять изнеженной девчонке, вообразившей себя великой путешественницей!

— Ты...

— Что за шум? — послышался недовольный бас Беорна. — Заканчивайте балаган — вашим приятелям нужно отдохнуть. Завтра отправитесь чуть свет — я не хочу, чтобы вы и дальше обременяли меня своим присутствием. Да и мне иногда тоже надо спать.

Гермиона тут же послушно улеглась на соломе, демонстративно отвернувшись от гнома.

— Прости, хозяин, — примирительно сказал Торин, но однако в доме не остался и вышел на улицу.

Дождавшись, пока за Торином закроется дверь, Беорн обернулся к Гермионе.

— Послушай меня, маленький щенок. Я не хочу знать, кто ты и как попала в эту веселенькую компанию, но будь осторожна. Твое перевоплощение — не слишком приятная случайность, и я бы не советовал практиковать его снова. Рискуешь остаться волком навсегда.

Гермиона кивнула.

— А вы? Вы анимаг?

— Я всего лишь последний из своего народа, щенок. Медведь — мой союзник, но он свиреп и неуправляем, однако не кровожаден. Он — страж здешних мест.

— Спасибо за помощь, Беорн, — улыбнувшись, сказала Гермиона.

Он покачал головой.

— Я защищал от орков свои владения, и только. Ах, да, чуть не забыл, — он усмехнулся. — Прекрати ссориться с коротышкой. Вам уже давно пора найти общий язык.

Беорн не только дал гномам пони, но и обеспечил их провизией, наказав ни в коем случае ничего не есть и не пить в Великом лесу и тем паче не сходить со старой эльфийской тропы, что начинается от самых Лесных ворот и проходит через все Лихолесье.

— Потеряете тропу — сгинете там на веки вечные, и косточек ваших никто не найдет, — зловеще сказал он.

Сверх того, каждый из путников получил по тугому легкому луку и колчану стрел к нему. Да потом хозяин в образе медведя проводил путешественников до границ Лихолесья.

Едва взглянув на то, что Беорн назвал Великим Лесом, Гермиона не смогла сдержать удивленного вздоха. Это не было похоже ни на лес Дин, где она часто бывала со своими родителями, ни на любой другой, виденный ею ранее. Даже Хогвартский Запретный лес казался рядом с ним лондонским Гайд-парком.

— Что-то не так с этими деревьями, — сказал Бильбо, пристально всматриваясь в темную громаду впереди. — Они как будто... больны. Такое чувство, что сейчас я услышу их стон. А еще мне как будто чудится шепот...

— Вы совершенно правы, мистер Беггинс. Вам чудится, — тотчас проворчал Торин. — Деревья не умеют разговаривать.

— На твоем месте, я не была бы в этом так уверена, — пробормотала Гермиона, не отрывая взгляда от темнеющей впереди чащи.

Лесные ворота действительно напоминали арку, свитую из веток и листьев и оплетенную цветущим вьюном. От небольшой, выложенной плитками площадки начиналась узенькая, заросшая мхом и травой каменистая тропка, которая уже через несколько шагов, петляя, терялась в полумраке.

Гномы расседлали тревожно фыркающих пони и, сняв с них поклажу, отпустили восвояси.

Неясная тревога закралась в сердца путешественников, когда те ступили под сень Лихолесья, оставив позади солнечные клеверные луга и пчелиные угодья Беорна.

Гермиона, шедшая последней, на минуту задержалась и подняла лицо к верхушкам деревьев. Они казались не просто древними, столетними и даже тысячелетними, а вечными, будто этот лес был здесь с самого сотворения мира, когда по дорогам Средиземья еще не бродили ни эльфы, ни люди. Этот лес был более страшным, мистическим и потусторонним, чем любой Дремучий лес из самых жутких бабушкиных сказок. На мгновение ей, как и Бильбо, показалось, что она слышит неясный шепот. Гермиона тряхнула головой, отгоняя морок, и поспешила за остальными.

Под сенью деревьев царил зеленоватый сумрак. Кроны сплетались тут намертво, так, что редкий лучик солнечного света мог пробиться сквозь их толщу. Не слышно было пения птиц. Лишь изредка встречались снующие по неохватным стволам черные белки, да много было