Негаданная Судьба - Лунная Кошка

Торин дернул плечом, то ли согласившись, то ли просто отмахнувшись от волшебника.

— Врата еще надо найти, — продолжал Гэндальф. — Да и кто знает, может Эмин захочет остаться в Средиземье?

Ему на мгновение показалось, что плечи гнома расслабленно опустились.

Гермиона, несмотря на неопытность, была быстрее Двалина и легче на ногу. Когда он в очередной раз замахнулся на нее, она успела поднырнуть под его руку и атаковать его со спины. Гном вытаращил на нее глаза и едва успел заблокировать удар. Он разозлился и принялся гонять ее по поляне будто кролика. Затянувшийся урок прервал Торин, разогнав всех спать.

Девушка бессильно плюхнулась на землю и со стоном закрыла глаза. Завтра я стану похожей на развалину и не пройду и лиги.

— Ты молодец, Эмин, — похвалил ее Кили, садясь рядом и подавая ей флягу с водой.

— Я чувствую себя так, словно по мне потопталась вчерашняя элементаль, — пожаловалась она.

— Это нормально, — сказал Фили. — Мы учились драться гораздо более тяжелыми мечами, чем ты, и были при этом еще и в железных доспехах.

— Это такой способ: чем больше ты умеешь, тем легче становится меч, — поддержал Кили, вгрызаясь в яблоко и протягивая ей другое такое же. — Сначала ты таскаешь на себе многопудовые доспехи, потом постепенно снимаешь их с себя. А после и вовсе дерешься налегке.

— Я никогда к этому не привыкну, — прошептала Гермиона. — Прежде Двалин меня просто убьет.

Вокруг зычно храпели, даже Гэндальф уже дремал, привалившись спиной к камню, свесив голову на грудь и опершись на посох. Торин лежал с закрытыми глазами, положив под голову вещмешок, и, притворившись спящим, прислушивался к голосам своих племянников и Гермионы, думал об Аркенстоне и возвращении в Эребор.

Получалось плохо. Он знал, чего хочет, когда начал это путешествие к Одинокой Горе. Он предвидел на своем пути все, что угодно, начиная орками и заканчивая эльфами, но никак не рассчитывал оказаться не в ладу с самим собой. Гэндальф совершенно прав — проблема имеет место быть. И состоит она из моря длинных каштановых кудрей, пары янтарных глаз и хорошенького гордо вздернутого носа, и в придачу имеет невыносимый характер.

А еще прямо сейчас она, уставшая и беззаботная, абсолютно счастливо сопит в объятиях его младшего племянника. Кили обнимает ее так, будто утопающий держится за соломинку, будто рядом никого нет, и они одни на целом свете.

Если все срастется, и мы целиком доберемся до Одинокой Горы, возможно, Гэндальф окажется прав. Искать Врата — что ветер в поле. Кто знает, найдутся ли они? Если на то будет воля Ауле, мы вернем Эребор, а дальше... Дальше у меня будет достаточно времени, чтобы подумать, что со всем этим делать.

Торин не был молод. Он находился в том возрасте, который считается у гномов перевалившим за средний. Несколько десятилетий назад, когда в его черных волосах еще не серебрилась седина, никто еще не слыхал о Смауге, а под Горою правил его дед Трор, Торин был не менее беззаботен и безрассуден, чем были сейчас его племянники. Потом все поменялось, и он оказался ответственным за жизни целого народа. Не изменилось лишь одно — ни тогда, ни после он не чувствовал ничего, даже отдаленно напоминающего его теперешнее отношение к маленькой человеческой колдунье. Она раздражала и восхищала его одновременно. Иной раз ему хотелось наорать на нее так, чтобы неделю глаз поднять на него не смела, а иногда его одолевали такие мысли и чувства, в существовании которых он еще недавно вряд ли мог себя заподозрить. Это уже даже не сбивало с толку. Это просто пугало его.

А еще Торин слишком хорошо помнил, каково было ощущать ее в своих объятиях.

Признать то, что он основательно вляпался, было несложно. В конце концов, какой смысл в том, чтобы лгать самому себе?

Следующие несколько дней прошли довольно тихо, а вместе с ними путники, миновав гостеприимный распадок и подгорный проход, наконец покинули враждебные Мглистые горы.

В Глухоманье, хотя и было спокойно, однако ночами все ближе да все страшнее выли волки. Бильбо, волков раньше слыхавший не раз (в Приречье, которое выходило краем на Вековечный лес, они регулярно забредали), заявил, что эти жуткие звуки к обычным волкам не имеют никакого отношения. Гномы помалкивали, но рук от оружия не убирали.

Во время коротких стоянок Гермиона продолжала упражняться с мечом в компании Двалина, Глоина или молодого Ори, который оказался превосходным фехтовальщиком и был так же легок и ловок, как и она. В свободное от мечемахания время она разбирала руны в эльфийских книгах, которые дал ей лорд Элрохир.

Гномы уже несколько дней топали по полям и перелескам Глухоманья, когда однажды под вечер в отряд пожаловал необычный гость. По тому, как сердечно приветствовал его Гэндальф, можно было сделать вывод, что они были давно и хорошо знакомы.

Колоритный старик в потрепанной хламиде и видавшей виды ушанке, под которой пряталось зябличье гнездо, прибыл верхом на санях, запряженных шестеркой самых невероятных зайцев, которых только приходилось видеть Гермионе.

Радагаст Бурый, чародей, как отрекомендовал его Гэндальф, казался крайне обеспокоенным, он говорил шепотом, а его шапка то и дело сползала на глаза. Он поправлял ее трясущейся рукой и продолжал рассказывать ужасы.

Гэндальф оказался прав — в Дол-Гулдуре зашевелилась всякая нечисть, и Радагаст, решивший проверить что к чему, еле унес оттуда ноги.

Они говорили очень долго, а потом Гэндальф неожиданно засобирался в дорогу вместе с лесным волшебником.

— Поверить не могу, ты что же, нас бросаешь? — вскричал Торин, уразумевший, что маг всерьез собирается оставить их и уйти.

— Мой добрый гном, это ведь не мое приключение, — сказал Гэндальф, похлопав его по плечу. — Ну же, приободритесь! — сказал он остальным гномам. — Я еще вернусь. Главное, будьте благоразумны, и в Лихолесье не лезьте с эльфами на рожон. И не суйтесь под Гору без меня.

— Почему ты уходишь? — спросила Гермиона.

— Мне надо проверить кое-какие догадки, а время, похоже, не ждет, — ответил маг.

— Орки стекаются к крепости некроманта со всех округ, — добавил