Пустой. Книга 1 - Артемий Скабер

Положил шестой камень у ворот и посмотрел на небо. Два солнца уже поднялись, тени короткие, значит скоро придёт Золтан. Ждал его десяток пульсаций, прислонился к горячему камню спиной и веки налились тяжестью.

Когда пришёл в себя, первое, что сделал — прислушался к звукам вокруг и в воздухе. Спокойно выдохнул. Проморгался и прогнал пелену, что наползла на глаза. Попытался сглотнуть вязкую слюну. Вот и результат от слабого тела и зерна без питания.

Поднял голову, Золтан уже стоял у кучи камней. Руки скрестил на груди, палка торчала из-за пояса. Лицо недовольное, брови сдвинуты.

Рядом сдавал свои камни Вельс. Худой мужик с впалыми щеками. Положил очередной камень, что принёс. Скулы свело от злости, почему у него они такие маленькие? Мужик быстро кивнул Золтану и ушёл обратно в руины, не глядя на меня.

Я подошёл к помощнику старейшины, указал на свои шесть камней рукой. Тишина. Золтан шагнул ближе. Наклонился, всмотрелся в моё лицо. Глаза сузились до щелей.

— Где щёку оставил?

Я молчал.

Он не отступил. Чуть повернул голову, будто прислушался ко мне, как к зверьку.

— В руины лазил ночью?

Он сказал это почти спокойно и снова посмотрел на мою щёку.

— Храбрец… — он протянул слово. — Или дурак.

Его палка медленно вышла из-за пояса. Кончик упёрся мне в щёку, прямо в место, где жгло.

— Дёрнешься и поедешь носом в камни, — сказал он тихо и добавил: — Тарим сказал: не жалеть тебя.

— Засчитай, — ответил ему.

Он убрал палку, будто сделал одолжение. Посмотрел на камни. Считал медленно, неохотно.

— Шесть, — сплюнул рядом с моей ногой. — Ещё четыре. Или получишь наставление посильнее вчерашнего. Больше никаких поблажек.

Я не отступил и не ответил. Просто развернулся и пошёл обратно в руины. Злость… учился её прятать глубже, потому что она жрёт и требует выхода. Сбивать кулаки себе ещё раз я не хочу.

Ноги еле волочились по песку, я периодически спотыкался и через силу брёл. Ещё четыре камня у меня не выйдет принести. Нужно отдохнуть, поесть. Несмотря на усталость, двигался тихо. Шаг-шаг, проверка, шаг-шаг. Уже почти навык.

Вернулся к тайнику и достал шмыгов, которых спрятал ночью. Тушки уже холодные и жёсткие. По пути забрал нож из оружейной щели, без него к ручью не сяду. Мне хватило встречи с иглоспином. Я понимал, что он мне не поможет, но с ним как-то спокойнее.

Сел на корточки у воды, вытащил нож. Начал разделывать первого шмыга. Резал быстро, грубо. Шкура рвалась под лезвием, мясо выскальзывало из рук. Тряпки на ладонях мешали.

Закончил. Мясо положил на плоский камень у ручья. Солнце припекало сверху. Зачерпнул прохладной воды и обдал лицо. Делал так несколько раз, пока не почувствовал себя чуточку лучше. Всё время слушал и держал нож рядом.

Ждать нельзя, слишком голоден. Набрал сухих веток и травы. Забрал с собой тушки и понёс обратно в руины. Жарка мяса не заняла много времени, уже держал первого готового шмыга в руках.

Поднёс к губам. Откусил. Больно глотать. Горло пересохло. Комок застрял, пришлось давиться. Заставил себя проглотить. Ещё кусок. Жевал медленнее. Слюна пошла, смочила рот и глотать стало легче. Тепло пошло от желудка вверх, разлилось по груди, потекло в руки. Пальцы перестали дрожать. Плечи чуть расслабились. Зерно успокоилось, но не насытилось. Просто перестало рвать меня изнутри.

Когда доел первого шмыга и тут же взялся за второго. Жевал уже спокойнее. Смаковал каждый кусок и думал, что я делаю не так с созерцанием? Еда успокоила нутро и вернула способность чище думать.

Проглотил, облизнул пальцы. Дыхание нужно, чтобы держать внимание. А внимание должно быть на энергии. Я всё искал правильный вдох, а искать надо было то, что внутри воздуха. Мысль ударила чётко. Я дышал, но не брал. Рот открывал, а глотать забывал. Воздух пустой, если не тянуть из него силу.

— Неужели всё дело в этом? — спросил сам себя. — Какой же я…

Нужно проверить, срочно! Быстро доел второго шмыга и вернулся к месту работы. Взял большую плиту с трещиной. Начал колоть. Удары шли легче, да и руки слушались лучше. Отделил кусок. Поднял и понёс к воротам. Дыхание подстроилось под ритм шагов. Грудь вела меня. Но теперь добавил второе, на вдохе не просто вдыхал воздух, а замечал то, что вокруг.

Сначала ничего. Воздух вошёл в нос обычный, пустой. В горло. В грудь. Ничего особенного. Ещё цикл. Ещё. Пусто. Энергия… Может, её здесь нет совсем? Продолжил идти.

Камень давил на плечи, пот выступил на лбу.

Вдох.

И вдруг — холодок. Не на коже, а внутри носа, как от сырого камня.

Я споткнулся. Вдох ударил изнутри, как пропущенный удар. Вместе с холодком на языке проступил привкус железа. Как когда прикусишь губу и ждёшь кровь… но крови нет.

И тут понял. Я тяну что-то.

Воздух стал не просто прохладнее — плотнее, тяжелей. Зерно откликнулось сразу. Ещё вдох. Пусто. Холодок пропал. Я сжал зубы. Попробовал снова.

Вдох глубже, внимательнее. И вкус вернулся вместе с этой тяжестью. Зерно ударило ровно, сильно. В мышцах появилась упругость. Камень уже не тянул вниз так жадно. Плечи держали его легче.

Получается…

Продолжил идти. Замечал холодок на вдохе, пропускал его внутрь. Зерно билось теперь ровно, уверенно. Энергию тянул я сам, а дыхание — только чтобы не отвлекаться.

Положил седьмой камень у ворот. Золтан стоял там и смотрел на меня. Лицо недовольное. Плевать, тут же пошёл за следующим.

Восьмой камень, девятый. Продолжал дышать в ритм, замечал холодок и пропускал внутрь. Зерно откликалось всё сильнее. Тепло разливалось по груди, рукам, ногам. Камни стали легче. Точнее, не так. Просто мне стало всё равно на их вес, который никуда не делся.

Были только я, мои шаги, звуки и дыхание с энергией. Сложно всё сразу контролировать, но я старался. Не торопился, когда получалось чуть лучше, то ускорялся.

Взял десятый, последний, поднял и понёс. Холодок на вдохе острее, ярче. Пропустил его жадно внутрь. Зерно ударило резко, слишком резко. Мир качнулся, тут же потемнело в глазах. Ноги подкосились, пришлось остановиться. Выдохнул. Резко, быстро. Темнота отступила и зрение вернулось.

Вот она. Та самая строчка из трактата про баланс зерна и тела. Я её помнил наизусть, а сейчас она не звучала в голове, а ударила в ноги.