Пустой. Книга 1 - Артемий Скабер

Силар замер.

Я сидел на полу и не понимал, что происходит. Почему Марта так говорит с мужем? Почему охотник позволяет ей с собой так говорить? Он её боится?

— Женщина… — голос Силара задрожал. — Как ты… как ты смеешь…

— Дочь, забери, — оборвала его Марта и махнула рукой, указывая на кровать. — Отнеси её в дом, да так, чтобы никто не увидел, чтобы ничьи языки не чесались завтра.

Тишина.

Силар смотрел на жену и тяжело дышал.

— Это всё ты… — бросил он мне, резко развернулся и подошёл к кровати. Наклонился. Подхватил Айну на руки — легко, одним движением, будто она ничего не весила.

Девчонка вздохнула сквозь сон, повернула голову и прижалась лицом к его плечу. Ресницы дрогнули, но глаза не открылись. Трактат выскользнул из-под её руки. Упал на кровать. Силар остановился, посмотрел вниз. Подобрал книжку свободной рукой. Сунул за пояс, между ремнём и рубахой.

Развернулся и направился к двери, толкнул её ногой. Вышел.

Холодный ветер ворвался внутрь. Принёс запах ночи — песка, сухой травы, дыма от чужих очагов.

Марта закрыла глаза и стояла так какое-то время. Губы шевелились, но слова не шли, она что-то шептала. Выдохнула и подошла ближе. Наклонилась. Посмотрела на меня сверху вниз.

Я сидел и ждал.

Женщина схватила меня за лицо и покрутила, потом её пальцы легли на мои рёбра, от чего я дёрнулся. Она устало покачала головой.

— Мелкие шаллы, — процедила она сквозь зубы.

Выпрямилась и направилась к выходу. Остановилась у порога, рука легла на дверной косяк. Обернулась.

— Я уважала твою мать, — сказала она.

Голос стал тише, мягче.

— Она была честной, сильной. И держала слово. Если бы не она тогда…

Пауза. Марта смотрела мне в глаза. Искала что-то.

— Каждая мать обязана защищать своё дитя. Я тоже мать.

Ещё одна пауза, но в этот раз дольше.

— Больше не подходи к Айне. Никогда.

Голос стал жёстче, холоднее.

— Это была моя ошибка. Отправить её сюда? Знаю же, какая она. Сама виновата.

Марта сплюнула на порог.

— Пожалела тебя. Дура. В следующий раз он войдёт один.

Дверь хлопнула. Ещё несколько пульсаций, просто сидел, будто меня прижали к полу. Слушал, как уходит тяжёлый шаг Силара, как быстро-быстро стучат по земле лёгкие шаги Марты.

Тишина вернулась резко. Слишком резко.

Я заставил себя подняться. Тело было ватным, чужим. Ступни, казалось, примёрзли к полу.

Подошёл к двери, толкнул засов. Дерево заскрипело, встало на место с глухим стуком. Прислонился лбом к доскам. И тут ноги, наконец, сдались. Я медленно сполз по двери на глиняный пол. Меня затрясло. Крупно, всем телом — так, что зубы лязгнули.

Только сейчас до меня по-настоящему дошло, насколько близко стояла смерть. Напряжение схлынуло, оставив после себя ледяной пот и животный ужас. Внутри ещё жил удар Силара, грудь помнила тяжесть его ладони, а сердце колотилось так дико, что заглушало пульсацию зерна.

Если бы он решил, что я тронул Айну, я бы уже лежал со сломанной шеей. Одно движение его ручищ — и конец. Мне снова помогла Марта. Сегодня повезло, а что будет завтра? Мне чётко дали понять, что в другой раз говорить со мной будет Силар.

Теперь я понял. Марте приходится помогать мне из-за чувств к матери, но она не хочет этого. И судя по тому, как она на меня смотрела… Эта помощь была последней.

Взгляд скользнул к доскам на окне. Через несколько часов — работа. Потом — охота. Потом — руины. Между ними — созерцание. А перед этим…

Шагнул к кадке с водой. Наклонился. Зачерпнул пригоршню и плеснул на лицо.

Холод обжёг кожу и прогнал остатки страха. Капли стекли по щекам, подбородку. Ещё раз. Вода стекла по шее, забралась под ворот рубахи. Вытерся рукавом.

Пальцы… Они горели. Волдыри вспыхнули, кожа натянулась, готовая лопнуть.

Мазь!

Подошёл к очагу, запустил руку между камней. Нащупал баночку и вытащил. Пробка открылась с тихим щелчком. Зачерпнул пальцем густую и липкую мазь. Нанёс на ладони, размазал по волдырям. Холодок прошёлся по коже. Пульсация затихла. Боль отступила на второй план.

Намазал раны на голове. Шишки от ударов Золтана налились тяжёлым жаром. Мазь обожгла, потом стало легче. Перешёл к бокам, синяки уже почернели, кожа натянулась. Потом спина, дотянулся, насколько смог.

Посмотрел в баночку, осталось меньше половины. Нужно беречь. Закрыл крышку и спрятал баночку обратно в очаг. Сел на кровать, солома ещё хранила тепло от тела Айны. Запах трав от её волос остался на подушке.

Закрыл глаза. Трактат. Всё, что я успел прочитать, ещё звучало в голове. Слова. Правила. Законы пути.

После десятой ступени идёт новая стадия. Зерно — только начало. За ним росток. Он пустит корни в теле и закрепится навсегда, а делают это в школах, что находятся в городе Воронье крыло. Там наставники, артефакты и особые места с высокой концентрацией энергии.

Открыл глаза и посмотрел на свои руки. Мазь блестела на коже. Пальцы дрожали чуть. От усталости? Или от понимания? Теперь я знаю, что делать.

Встал, подошёл к окну. Посмотрел в щель между досками. Ночь, две луны висели высоко. Ветер гнал песок по улицам деревни, поднимал пыль и завывал между домами.

Пора.

Снял куртку с крюка, накинул на плечи. Рукава снова упали до кончиков пальцев. Закатал их дважды. Дыра от удара Золтана зияла сбоку. Обмотал руки тряпками. Теми, что сделал из узелка Марты. Ткань пропиталась мазью, жирная, скользкая. Завязал узлы зубами, достаточно туго, чтобы не сползли. Подошёл к двери и толкнул засов. Дерево скрипнуло, но не громко. Приоткрыл дверь, холод ударил в лицо.

Выглянул наружу. Пусто. Шагнул за порог. Закрыл тихо и осторожно за собой дверь. Пошёл вдоль стен, прижимался к глине. Шаги мягкие, на носках. Песок скрипел под сапогами — тихо, почти неслышно.

Дома спали, окна темные, двери закрыты, ни огня, ни света. Прошёл мимо колодца, мимо кузни. Дым из трубы уже не шёл, очаг Ксура потух.

Впереди чернели высокие массивные ворота. Деревянные брёвна, связанные верёвками и железными скобами, были закрыты на толстый засов.

Рядом с воротами — стража. Двое мужчин с копьями в руках. Стоят, прислонившись к стене. Один зевнул так широко, будто хотел проглотить ночь. Я дождался, пока копьё снова упрётся в землю. Голова склонилась на грудь. Копьё чуть наклонилось в сторону, глаза закрылись.

Второй сидел на земле, спиной к стене. Ноги вытянуты