Пустой. Книга 1 - Артемий Скабер

На вдохе зерно откликнулось — коротко, резко, как удар сердца. Тепло поднялось от живота к рёбрам, разлилось под кожей.

Я задержал дыхание… и тут же почувствовал, что мешает.

Голод.

Одного шмыга слишком мало, чтобы двигаться дальше. Энергии не на что лечь, не за что зацепиться. Тело пустое.

На выдохе всё распалось. Тепло ушло, словно его и не было. Осталась только сухость во рту и слабый зуд в мышцах, будто их тянули изнутри тонкими нитями.

Еда укрепляет тело. Созерцание питает зерно. Работа связывает их вместе. Если убрать хоть одно — всё рушится.

Я попробовал сформулировать это для себя чётче, чтобы не забыть.

Без еды — зерно пульсирует слабее, тело дрожит, энергия мира не удерживается, созерцание рассыпается. Вывод — пустое тело не удержит силу.

Только еда, без созерцания: тело крепнет, но зерно не уплотняется, перехода на следующую ступень нет. Вывод — есть мясо, ещё не значит расти.

Только созерцание, без еды: зерно активируется, тело не выдерживает, начинается боль, перегрев, истощение. Вывод — сосуд треснет раньше, чем наполнится.

Я кивнул сам себе.

Всё связано. Убери одно — остальное перестаёт работать.

Перелистнул ещё одну страницу. Нашёл! Подробное описание того, что нужно делать.

«Способы созерцания различаются в зависимости от школы и наставника. Базовый и самый простой метод — дыхание и концентрация. Практикующий вдыхает медленно, задерживает дыхание, представляя, как энергия мира входит в тело через кожу, течёт по мышцам, оседает в зерне. Выдыхает медленно, выпуская отработанное. Цикл повторяется до тех пор, пока зерно не насытится».

Решил снова проверить. Поднялся на колено и зерно будто оглохло. Сделал шаг к очагу. Пульсация сбилась, превратилась в рваный стук. Я остановился. Вернул дыхание. Сел обратно и тепло снова нашло дорогу внутрь.

Дело во мне, в моём сосуде. Когда я что-то делаю — у меня ничего не выходит. Но если не двигаюсь, кажется, что-то получается. Вот только, спокойствия у меня не будет: работа, охота, руины. Нужен способ созерцать в движении. Иначе зерно сожрёт меня.

Ещё одна проблема, у меня не получается представить эту саму энергию мира или неба. Как бы я ни сидел и ни представлял, ничего не получалось. У меня с этим проблемы с самого детства, никогда не умел ничего представлять.

Сидел, морщил лоб. Пробовал снова и снова, но, кроме того, что начало тянуть в висках, ничего не получил.

Стук.

Голова дёрнулась вверх. Звук был чужим, слишком резким для ветра. Прислушался. Тишина. Только скрипит снаружи, от того что песок несёт по стенам.

Показалось?

Стук. На этот раз громче. Чётче.

Пальцы одеревенели. Трактат чуть не выскользнул из рук. Поймал его, прижал к груди. Реальный стук, не ветер, не показалось.

Только сейчас я пришёл в себя, огляделся. Айна сопела на моей кровати. Свернулась на боку, подтянув колени, одну руку подложила под щёку. Коса распустилась, светлые волосы разметались по соломенной подушке.

Айна у меня дома. Ночью. Девчонка. Я — парень. Пустой. Сын воров.

Если кто-то увидит…

Живот скрутило так, что пришлось согнуться. Руки задрожали. Трактат выскользнул из пальцев, упал на колени. Кто это: Марта? Её отец? Тарим?

В голове только одно: нужно, чтобы у Айны не было проблем. Не важно, что будет со мной. Главное, чтобы её не наказали.

Наклонился к ней, руки дрожали, пальцы плохо слушались. Приподнял её ладонь — тёплая, расслабленная, пальцы чуть согнуты. Подсунул трактат под руку. Прижал её пальцы к обложке. Пусть думают, что она сама читала и уснула с книгой.

Стук повторился. Громче. Настойчивее.

Ладони стали мокрыми, скользкими. Я вытер их о штаны и поморщился от боли. Кожа мгновенно покрылась испариной снова. Взгляд зацепился за узелок Марты, где лежала лечебная мазь. Её не должны найти здесь.

Вскочил. Ноги затекли от долгого сидения, левая подкосилась, пришлось схватиться за стену. От резкого движения перед глазами поплыли тёмные пятна.

Бросился к очагу, схватив на ходу узелок Марты. Сунул его поглубже в очаг, между старых камней, туда, куда никто не полезет. Руки испачкались в саже. Пальцы стали чёрными.

Стук стал ещё громче. Я заставил себя сделать шаг. Потом второй. Споткнулся о край кровати и чуть не упал. Поймал равновесие. Смотрел лишь на дверь. Тук. Тук. Тук.

Остановился у двери. Холодная скоба засова обожгла влажную ладонь.

Дёрнул на себя.

Дверь открылась.

На пороге стояла Марта.

Губы сжаты в тонкую линию. Глаза узкие, холодные. Коса перекинута через плечо, концы растрепались, будто она бежала. На ней старая тёмная накидка, края измазаны грязью и пылью.

За её спиной — мужчина. Силар её муж. Он шагнул вперёд, заслоняя собой проём. Выше меня на три головы, грудь бочкой. В руке копьё с наконечником. Он смотрел на меня сверху вниз. Взгляд тяжёлый. Не злой — хуже. Пустой. Будто я для него просто камень на дороге или шмыг. Силар шагнул ещё, ладонь легла мне на грудь. Толкнул.

Я даже не понял сразу, что произошло. Просто мир качнулся назад. Ноги оторвались от земли. Полетел. Спина ударилась о глиняный пол. Воздух выбило из лёгких. Голова стукнулась затылком. Звон в ушах, яркие вспышки перед глазами.

Лежал. Грудь сжало, будто кто-то наступил сверху.

Силар вошёл внутрь, Марта следом. Дверь захлопнулась за ними. Я медленно сел. Спина заныла, затылок пульсировал. Смотрел на них снизу вверх.

Марта обвела взглядом дом. Стены. Очаг. Стол. Остановилась на кровати.

Женщина устало выдохнула. Плечи опустились. Напряжение, что держало её всю, чуть спало. Она прикрыла глаза на мгновение, провела ладонью по лицу.

Потом повернулась к мужу.

— Силар, — бросила она ему в спину.

Голос тихий, но жёсткий.

Он обернулся и посмотрел на неё. Челюсть напряглась, ноздри раздулись. Запах, я его только сейчас почувствовал. Тяжёлый, сладковатый, приторный. Мирт — он пил.

— Не трогай парня.

Силар уставился на жену. Молчал. Кулаки сжались, копьё дрогнуло в руке.

— Ты его защищаешь? — процедил он сквозь зубы.

Голос низкий, хриплый.

— Тебе мало проблем от его родителей?

Он шагнул к Марте, остановился в шаге от неё.

— Хочешь, чтобы их проклятие пало на мой дом? На мою дочь?

Марта не отступила, а наоборот — шагнула вперёд. Встала почти вплотную.

Силар замер, а потом подался на полшага назад.

— Я не его защищаю, — сказала медленно Марта. — Я лишь говорю тебе: хочешь показать силу — покажи на охоте. Или перед Таримом, когда он обделяет нас мясом, когда забирает лучшие куски себе