Пустой. Книга 1 - Артемий Скабер

И он ударил в живот так больно. Я и сам задавался им постоянно.

— Потому что решили, что я не достоин! — голос сорвался на крик. Я замолчал, тяжело дыша. Испугался сам себя. Зачем я ору на неё? Продолжил тише. — Потому… что пустому он не нужен? Потому… — выдохнул.

Руки задрожали от обиды и злости, что меня захватила. Всего на один год меня младше, но у неё каждый раз получается задеть за живое. И ведь она не хочет этого и даже не специально. Просто она такая.

Айна отшатнулась, глаза распахнулись шире. Секунду она смотрела на меня, потом её лицо смягчилось. Она, кажется, поняла больше, чем я сказал. Девушка пожала плечами и протянула книгу.

— Только аккуратно и никому не рассказывай.

Я уставился на обложку. Вытянул руку, боясь, что он исчезнет, если моргну. Трактат оказался тяжелее, чем я ожидал. Переплёт шершавый, тёплый от её рук. Кровь шумела в ушах, заглушая шорох страниц. Я делал что-то запретное. Казалось, что меня сейчас поймают и побьют.

Запах бумаги смешивался с травами от мази, что Айна принесла. Мир вдруг сузился до трактата.

Я открыл наугад. Ровные строки легли перед глазами.

«Зерно — это подарок небес каждому идущему по пути возвышения. Люди получают его, потому что благословенны на путь. Лишь некоторые, что могут пойти против воли небес, его не получают. Их называют — пустыми, и они никогда не взойдут на путь возвышения.»

В этот момент моё «несуществующее» зерно толкнулось в груди. Тёплой, живой волной, будто посмеялось над этими строками.

Глава 6

Страницы шуршали под пальцами, пока я переворачивал их одну за другой. Свет от двух лун пробивался сквозь щели в заколоченном окне. Глаза уже привыкли к полумраку, строки расплывались только когда моргал слишком долго.

Айна за моей спиной сначала ворочалась. Матрас тихо скрипнул, солома шевельнулась.

Осталось только ровное дыхание. Едва слышное, как шорох песка за стеной.

Я же тонул в строках текста. Сидел, прислонившись спиной к стене рядом с кроватью, ноги вытянул вперёд. Трактат лежал на коленях, раскрытый посередине. Я вел пальцем по строкам, боясь упустить хоть слово.

«Зерно есть основа силы человека. Кто пробуждает зерно, должен укреплять тело, иначе сосуд разрушится изнутри…»

Перечитывал одно и то же предложение третий раз, четвёртый. Слова впечатывались в голову, оседали там тяжёлым грузом. Если не заниматься телом, то сосуд разрушится. Значит, тело может не выдержать зерно? Значит, нужно не только созерцать, но и есть, работать, укреплять мышцы?

Странное чувство шевельнулось в груди. Не зерно, а что-то другое. Айна не боялась прийти сюда, не отвернулась, когда я попросил трактат — дала. Рискнула семьёй и собой.

Моргнул, прогоняя мысли. Вернулся к тексту.

«Ступени зерна определяются способностью тела удерживать внутреннюю энергию. Чем плотнее зерно, тем больше энергии вмещает. Чем чище — тем лучше перерабатывает. Чем устойчивее — тем дольше держит форму под давлением».

Плотность, чистота, устойчивость. Три вещи. Как их проверить? Как узнать, правильно ли я расту?

В трактате дальше шло: «Проверка ступени доступна только через артефакты или касанием сильного возвышающегося».

Артефактов у меня нет. Сильных возвышающихся, готовых терпеть существование моего зерна, тоже не видно.

Тупик?

Перелистнул страницу. Бумага хрустнула тихо. Звук показался оглушительным. Я перестал дышать, вслушиваясь в тишину.

«Энергия мира распределена неравномерно. В городах, где стоят школы и есть артефакты, её концентрация выше. В особых местах — родниках силы, древних руинах, местах сражений — ещё выше».

Вот оно! Вот почему в деревне так мало кто дорастает до десятой ступени. Энергии не хватает. Все тянут из одного источника — воздуха, земли, воды. А этот источник скудный.

Звери, что пошли по пути возвышения… У них энергия концентрированная, сжатая в плоти и ядрах. Оказывается, у них тоже есть ранги. Но про них в трактате ничего не сказано.

Что же выходит? Все деревни, что разбросаны вокруг руин, в том числе и наша. Одни — таскают камни, жуют лепёшки из грым-травы. Пьют бульон из горького корня. И упираются в потолок на четвёртой, шестой, девятой ступени. Только у охотников есть шанс забраться куда-то выше.

Я сжал край страницы сильнее. Бумага помялась под пальцами.

Значит, для меня охота — это единственный способ расти. Охотники… Мысль ударила как палка Золтана по голове. Раньше ими мог стать любой, кто доказывал свою силу и пользу деревне. Теперь же Тарим решает, кто из детей получит право вступить на этот путь.

— Шалх… — прошептал я тихо. — Он решает, кто возвысится. А кто сгниёт внизу.

Остаётся только последняя традиция, с которой он пытается бороться. Если уйти в руины одному и принести большую тушу зверя для всех, то тогда уже охотники будут решать, станешь ты одним из них или нет.

Вернулся к трактату. Нашёл место, где остановился.

«Зерно есть источник давления. Тело есть сосуд сдерживания. Чем выше ступень, тем сильнее давление зерна. Если плоть рыхлая и лишена запаса прочности, зерно, лишённое опоры, начинает восполнять дефицит за счёт плоти. Закон Равновесия: сила зерна не должна превышать плотность тела. Иначе — распад».

Живот свело. Холод пополз по спине, будто кто-то провёл ладонью между лопаток.

Так вот оно что… В руинах я думал, что зерно просто голодное. Что оно «съест» меня, если я не поем. Если не дам ему достаточно пищи.

А тут написано иначе. Оно не ест, а давит.

Ксур говорил: «Не перегружайте». Я думал — про работу. Про камни. Про усталость. А он, выходит, говорил про равновесие.

Камни… Они не просто забирают силы. Они делают меня плотнее. Делают сосуд крепче. Мышцы, кости, связки — всё становится жёстче, устойчивее.

Значит, таская тяжести, я не просто выматываюсь. Я готовлю тело к давлению зерна. Созерцание — это способность тела пропускать энергию неба в зерно и питать его. Без этого невозможно возвышение.

Если добавить к этому еду… Чтобы было из чего строить плоть и ещё созерцание, чтобы зерно тянуло энергию правильно… Тогда оно не будет разрывать меня изнутри. Тогда я смогу удерживать давление.

И тогда… Те, кто привык бить меня, просто не поймут, что случилось, когда я отвечу.

Я закрыл глаза и попробовал вдохнуть так, как было написано в трактате. Специальная техника для созерцания. Хотя этот ритм я знал и раньше от родителей и даже пробовал. Нужно проверить ещё раз. Медленно. Глубоко. До тупой боли