Цель. Процесс непрерывного совершенствования - Элияху Моше Голдратт

Да, цель – делать деньги. Теперь я это знаю точно. Да, Иона, ты был прав: только потому, что мы установили роботов, производительность не возросла на 36%. А уж если на то пошло, возросла ли она вообще? Делаем ли мы вообще хоть на сколько-нибудь больше денег благодаря этим роботам? Если честно, ответа я не знаю. Я замечаю, что качаю головой.

Интересно, откуда Иона это знал? Он явно сразу понял, что производительность не возросла. Все дело в тех вопросах, которые он мне задал.

Один из них, как я вспоминаю сейчас, ведя машину, был такой: стали ли мы продавать больше продукции благодаря установке роботов? Другой: сократилось ли количество работников, которым мы выплачиваем зарплату? И еще он хотел знать, снизился ли уровень материально-производственных запасов. Три глобальных вопроса.

Приезжая домой, я вижу, что машины Джули нет. Она куда-то уехала, что весьма кстати. Полагаю, она сердится на меня. А у меня сейчас просто нет времени вдаваться в объяснения.

Войдя, я открываю портфель, чтобы записать эти три вопроса, и тут замечаю список определений, которые Иона продиктовал мне ночью. Одного беглого взгляда достаточно, чтобы понять: вопросы совпадают с определениями.

Вот откуда он знал! Иона просто взял определения и перестроил их в практические вопросы, чтобы проверить, не подвела ли его интуиция в отношении наших роботов. Продаем ли мы больше продукции? (То есть увеличился ли наш проход?) Уволили ли мы кого-нибудь? (То есть снизились ли наши операционные затраты?) А последний его вопрос так и прозвучал: снизился ли у нас уровень материально-производственных запасов?

Сделав такое заключение, я понимаю, что теперь не представляет трудности определить цель исходя из показателей Ионы. Однако сама формулировка определений еще не совсем мне понятна. Но, несмотря на это, очевидно, что любая фирма хотела бы, чтобы ее проход увеличился. И любая фирма хотела бы, чтобы два других показателя – материально-производственные запасы и операционные затраты – уменьшились, если это вообще возможно. И несомненно, самый лучший вариант – это когда все три перечисленных процесса осуществляются одновременно, точно так же, как в случае с тем трио, к которому пришли мы с Лу.

Итак, должны ли мы определить цель как увеличение прохода при одновременном уменьшении материально-производственных запасов и операционных затрат?

Это означает, что если применение роботов привело к увеличению прохода и уменьшению двух других показателей, то они делают деньги для системы. А что на самом деле происходит с тех пор, как они начали работать?

Я не знаю, каким образом их использование сказалось на проходе (если вообще каким-нибудь образом сказалось). Но даже просто навскидку, не проверяя, могу сказать, что в целом уровень материально-производственных запасов в течение шести-семи последних месяцев возрос, хотя не могу сказать наверняка, что это вина роботов. Что роботы увеличили, так это затраты на амортизацию, поскольку это новое оборудование. Но количества рабочих мест на заводе напрямую они не сократили. Мы просто перевели людей на другую работу. А это означает, что роботы увеличили операционные затраты.

Ладно, но благодаря роботам повысилась эффективность. Может быть, в этом наше спасение. При повышении эффективности себестоимость деталей должна снижаться.

Однако снизилась ли она на самом деле? Каким образом себестоимость деталей могла снизиться, если операционные затраты пошли вверх?

Когда я приезжаю на завод, уже час дня, а удовлетворительный ответ все еще не найден. Входя в офисный блок, я все еще думаю над ним. И первое, что я делаю, – иду в кабинет Лу.

– У тебя есть пара минут? – спрашиваю я.

– Ты что, смеешься? – отвечает он. – Я искал тебя все утро.

Лу тянется к кипе бумаг на краю стола. Я догадываюсь, что это тот самый отчет, который он должен отправить в дивизион.

– Нет, этим мы сейчас заниматься не будем, – ошарашиваю я Лу. – Нам нужно поговорить о более важных вещах.

Его брови ползут вверх.

– Более важных, чем отчет для Пича?

– Неизмеримо более важных, – говорю я.

Лу качает головой, откидываясь в своем вращающемся кресле, и жестом предлагает мне сесть.

– Чем я могу тебе помочь?

– После того как эти роботы были установлены, налажены и начали нормально работать, что произошло с нашими продажами?

Брови Лу возвращаются в нормальное положение.

– И что значит этот вопрос? – интересуется он.

– Надеюсь, что-нибудь толковое, – отвечаю я. – Мне необходимо знать, сказалось ли каким-нибудь образом применение роботов на наших продажах. А именно: было ли хоть какое-нибудь увеличение продаж после того, как мы запустили их в рабочий режим?

– Увеличение? Почти все наши продажи или стоят на том же уровне, или ползут вниз начиная с прошлого года.

Я чувствую легкое раздражение.

– А ты не мог бы проверить? – прошу я.

Лу, сдаваясь, поднимает руки.

– Какие вопросы! Я как раз не знал, куда время деть.

Он выдвигает ящик стола и, пролистав несколько папок, начинает вытаскивать кипы отчетов, графиков и таблиц. Мы вдвоем просматриваем их и обнаруживаем, что в каждом случае после запуска робота в рабочий режим увеличения продаж продукции, детали для которой он обрабатывал, не происходило, не наблюдалось ни малейшего колебания кривой. Для подстраховки мы проверяем количество отправленных заводом заказов, однако и там увеличения не находим. Единственное увеличение, которое мы обнаруживаем, – это резкий рост просроченных заказов на протяжении последних девяти месяцев.

Лу отрывается от графиков и поднимает на меня глаза.

– Ал, я не знаю, что ты пытаешься доказать, – говорит он, – но если ты хочешь попытаться убедить кого-нибудь, что применение роботов может спасти завод за счет увеличения продаж, то подтверждения этому просто не существует. Данные практически говорят об обратном…

– Это именно то, чего я боялся, – говорю я.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я тебе потом объясню. Давай проверим, что у нас с материально-производственными запасами, – прошу я. – Хочу посмотреть, что произошло с объемом незавершенного производства по тем деталям, которые обрабатывались роботами.

Тут Лу сдается.

– С этим я тебе помочь не могу. У меня ничего нет по количеству деталей незавершенного производства.

– Ладно, вызовем Стейси.

Стейси Потазеник занимается управлением материально-производственными запасами завода. Лу звонит ей и вытягивает с какого-то другого совещания.

Стейси немного за сорок. Это высокая, стройная, энергичная женщина. У нее темные волосы, местами тронутые сединой, и большие круглые очки. Стейси носит юбки с пиджаками, и я никогда не видел, чтобы на ней была надета блузка с кружевами, бантами или оборками. Я практически ничего не знаю о ее личной жизни. Стейси носит кольцо, но я ни разу не слышал, чтобы она упоминала о муже. Она крайне редко говорит о