По рукам? - Ася Федотова

— Он совсем с ума сошел?

— Резьбу сорвало окончательно. Он, оказывается, к ней вчера домой катался, когда узнал, что она болеет. А Стрельцова его не только не пустила, так еще и охранника на вахте натравила, чтобы тот его прогнал.

— И что? У них же камеры повсюду. Боялась, что муж узнает. И разве это повод так унижать Нику? — меня возмутило поведение Беккера до трясущихся коленок. — Ты же говорил, что он ее до сих пор любит. Разве так любят?

— Я не знаю, Лер, — вздохнул Керимов. — И даже не представляю, че эти двое могут отмочить на тусе у Грифа. Я с Русом говорил, типа: "Какого черта ты творишь? Возьми себя в руки, мудозвон!". Он и сам понимает, что херню творит, закапывается по полной, но остановиться не может. Да, и Стрельцова в последнее время ходит дерганная какая-то. Ведется на каждый его выпад, хотя раньше игнорила.

С подругой нужно было поговорить. Поэтому попросила Керимова не приезжать, а просто выслать файлом сфотканную лекцию по эконометрике.

— Завтра собираешься в универ? — спросил Денис на фоне уличного шума.

— Да, у нас практика по статистике. Будет промежуточный тест.

— Тогда я за тобой заеду, — это был не вопрос, не предложение, а уже установленный факт. — И обратно домой отвезу. Мне все равно по пути. Как нога?

Возражать я не стала. До этого, конечно, у меня была идея попроситься с Никой. Но в одной машине с ее мужем, который, обычно, сам отвозил Стрельцову к первой паре, как-то совсем не комильфо.

— Уже лучше, почти не хромаю.

— Это хорошо, — повисла тишина. А потом тихое, охрипшим голосом. — Лер...

Никаких Лер, никаких Лер! Вот так вот. С придыханием. Вкрадчиво. Это снова чуть больше, чем дружба. Это снова с грифом "Опасно".

— Ладно, до завтра. Бабуля зовет — и быстрее на кнопку завершения вызова.

Так спокойнее. Так правильно.

Стрельцова приехала вечером. Встрепанная, красная, ошалелая.

— Мне уже Керимов все рассказал — призналась подруге, когда бабуля свинтила в свой поэтический кружок. — Может, не пойдем на вечеринку к Грифу, Ник?

— Ну, уж нет — возразила подруга, забрасывая в себя уже пятую по счету конфетку с ореховой начинкой. — Еще как пойдем.

— Я теперь уже думаю, что это плохая идея. Просто зачем?

— Потому что хочу! И давай не будем больше об этом. Я ничего там вытворять не собираюсь, говорила же! Но мне нужно, понимаешь? — Ника отодвинула чашку с чаем и упала головой на сложенные руки на столе, пряча лицо. Плечи ее дрогнули. — Я не могу... не могу больше. Я виновата. Но зачем меня так мучить? Зачем так?

Ника плакала. Сильно. Долго. И я не знала, что можно здесь сказать. Кто для нее муж? Кто для нее Беккер? Мне казалось, что подруга и сама не знала ответ на эти вопросы.

Утром бабуля разворчалась, когда узрела под окном машину Керимова.

— Ох, Лерка, если он тебя обидит, ты только скажи. Я ему такое устрою. Такое! Вылетит из университета со скоростью света.

— Хорошо, бабуль — я обняла ее за плечи и чмокнула в щеку. — Буду иметь ввиду.

Денис, видимо, каким-то левым чутьем просек настроение моей бабушки и подниматься в квартиру не стал.

После вчерашнего разговора остаться с ним наедине, скрытыми от всего мира за затемненными стеклами автомобиля, было неловко. Но Денис не стал допытываться, почему я вчера обрубила разговор. Включил музыку и всю дорогу молотил языком на совершенно левые темы, разбавляя свой словесный понос шутками. И я не заметила, как расслабилась, и даже местами смеялась.

А после первой пары ко мне в туалете пристали две наши главные сплетницы, Одинцова и Короткова.

— Лерчик, вы с Керимовым встречаетесь что ли? — первой не удержалась Одинцова, но на мои, в ответ удивленно вздернутые брови цокнула языком и придвинулась перед зеркалом ближе. — Блин, короче, он просто за тебя так впрягся вчера. Выловил Егорова и Кочеткова, который с опухшим шнобелем теперь рассекает. О чем они там базарили, не знаем. Но потом заявился Егоров и сказал, чтобы, типа, тебя больше никто не цеплял. Никакой Плюшкиной и Плюхи. Даже в чатах, типа. Вот мы и решили...

У меня сердце заколотилось, срываясь с ритма. И дрогнули руки. Только совсем не из-за ледяного напора из-под крана.

— Мы не встречаемся — прервала я разглагольства Одинцовой. — Мы дружим.

— Правда? — просветлела Короткова. — Но он же, типа... А у него вообще сейчас есть кто-то? Ну, по серьезке? А не как с Юдиной и Прядиловой. Раз уж вы дружите, должна знать.

Такое ощущение, что Одинцова и Короткова, интересовались не только для себя, а выступали в роли послов от всех неравнодушных к Керимовской персоне представительниц слабого пола нашего славного универа.

Вспомнилось про девушку, с которой Денис, по его словам, периодически проводит время в "горизонтальном положении". Но вряд ли ее можно назвать "по серьезке".

— Вот именно потому что мы дружим, я ничего вам сливать про Керимова не собираюсь.

Под звенящую тишину и напитывающийся ядом воздух душного туалета я покинула сие помещение, оставляя Одинцову и Короткову переваривать полученную информацию.

Посреди последней пары к нам заявилась методист, чтобы огорчить всех новостью об измененном расписании на последующие недели и напомнить о предстоящем неучебном понедельнике в честь женского праздника. Весна подкралась незаметно.

— Керимова будешь ждать? — спросила Ника, пока мы стояли в очереди за одеждой. — Можешь с нами. За мной Костя приехал.

Я вежливо отказалась и попрощавшись с подругой поднялась в холл первого этажа. У Дениса все пары сегодня проходили во втором корпусе, так что пришлось ждать, пока он доберется до первого.

— Привет — голос, от которого внутри все затрепетало.

Я обернулась и в двух шагах от себя обнаружила стоявшего в распахнутом пальто Дымникова. На шее небрежно болтался шарф, на ногах начищенные до блеска ботинки, в руке кожаный портфель.

— Привет — попыталась улыбнуться не во весь рот, дабы скрыть всю степень моего ликования.

Дима бегло осмотрелся по сторонам.

— Ждешь кого? Пары закончились?

— Закончились. Друга жду.

— Ясно — Дымников опустил взгляд на мои ноги, а потом пригвоздил синевой своих глаз. — Как нога? Мне тут рассказали про Кочеткова. Мудак, конечно.

— Уже лучше, спасибо.

— Может, тебя подвезти? Ты куда сейчас? Домой?

— Да.

— Живешь где?

— На Ижорской.

Наш разговор казался мне сном, ожившим в реальности. Разве такое бывает?

— О, это по пути. Пойдем, доброшу тебя — он кивнул головой на двери и подал руку.