Рунный Страж - Ринат Тактарин

class="p1">Во мне боролось два Антона, первый, беззаботный прожигатель времени, подумаешь, проспал, всё равно на парах ничего интересного. Второй только начал вставать на ноги, и чёткий образ длинноногой красотки по имени Маша, не давал ему упасть обратно на задницу.

Второй победил, я сложил посуду в раковину, какое-то время раздумывал, затем всё-таки её перемыл. Зная свой характер, утром поленюсь или вообще просплю, посуда начнёт копиться — принял правильное решение. Почистил зубы и завалился спать.

Взрослая жизнь скучна, но вырисовывающиеся перспективы меня привлекали.

* * *

В пятницу вечером Маша ждала меня у калитки бабушкиного дома, в руке пакет, на личике приятная улыбка. Я вздохнул в предвкушении, хотелось её обнять и поцеловать.

А может всё-таки обнаглеть?

Я приблизился, намереваясь привлечь её к себе, очень надеялся, что руки в последний момент не откажут, ведь решительности у меня хватало. Но всё же проявил инициативу, поцелуй получился смазанным, девушка со смешком выскользнула из рук и побежала в дом. Мне ничего не оставалось делать, как последовать за ней.

Оказавшись внутри, я почувствовал себя увереннее, пошёл на кухню ставить чайник. Девушка положила свёрнутый пакет на стол и с удивлением уставилась на ноутбук, но ничего не сказала.

— Лимонад, или чай? — спросил я.

— Чай с травками, — я беззвучно хмыкнул, услышав про травки.

Мне сегодня за травками идти, — когда думал об этом несколько дней назад, казалось, легко справлюсь, а сейчас появились сомнения.

С комнаты донеслась знакомая музыка, реклама какого-то банка, Маша включила телевизор. Через несколько минут я поставил на стол небольшой поднос с двумя кружками чая и упаковкой овсяного печения.

— Ой, как вкусно пахнет, люблю такой чай, — девушка подарила мне улыбку.

— Обмоем мою первую зарплату, — произнёс я, усаживаясь напротив.

— Как-то ты не очень рад, — с улыбкой заметила девушка.

Я подозревал, что получают на ферме немного, но всё равно был неприятно разочарован. К концу смены ко мне подошёл дед Василий, попросил не спешить домой, загляни, говорит, к Елизавете, получи зарплату. Оставалось не больше получаса, так я всё это время изнывал от нетерпения. А когда оставалась пара минут, едва ли не вприпрыжку побежал. У кабинета выстроилась очередь из трёх человек: мужчина и две женщины, все со мной поздоровались, здесь так принято, так же как и разглядывать без стеснения. Впрочем, ждать пришлось недолго.

Елизавета Николаевна, которую я уже привык называть Лизкой, встретила меня с томной улыбкой. Её взгляд всё ещё приглашал меня починить замок или смазать щели. Я старался смотреть на неё нейтрально, уж не знаю, как получилось.

Она выдала мне тонкую стопочку разноцветных денежных знаков и попросила расписаться. Тысяча шестьсот пятьдесят рублей, то есть по пятьсот пятьдесят за день — подсобники здесь не жируют.

— Думал, будет немного больше, — признался я Маше, а та заговорила по-взрослому, примерно как мама.

— А ты смотри на это с другой стороны, у тебя есть крыша над головой, целый дом, — она обвела руками пространство. — За жильё платить не надо, не нужно проситься к родственникам или друзьям на постой. Нужно всего лишь платить за свет, газ и воду, даже с интернетом, выйдет немного. Так что для начала, совсем неплохо, ты же не собираешься всю жизнь работать подсобником?

Я замотал головой, этого я точно не хотел.

Умница Маша, разложила всё по полочкам, и жить стало проще, — я посмотрел на неё другими глазами.

— И потом, ты всегда можешь вернуться в город, — продолжила она. — Родители точно не выгонят.

Об этом я даже не задумывался, нет, принять-то примут, даже папа возмущаться не будет. А что потом, устраиваться в жилконтору и жить с родителями? Единственный плюс, получать буду раза в два больше. Нет уж, в свинарнике лучше.

Маша, видимо, прочла мои мысли по лицу, потому заметила.

— Ну вот видишь, всё не так плохо, — она улыбнулась и поднялась со стула.

Девушка подошла ко мне сзади, положила руки на плечи, я замер, чувствуя теплоту её тела, она прижалась ко мне и вдруг заплакала. Я не мог просто сидеть и ничего не делать, подскочил с места, обнял её.

— Что случилось? — в это момент, я был готов на любой геройский поступок, даже Вовандер с Сявой не страшны.

— Да ничего, — она попыталась отстраниться, я не отпустил. — Так, просто минутка слабости, иногда хочется почувствовать себя маленькой, чтобы заботились.

Мне хотелось говорить всякую дичь, типа я буду заботиться, только скажи, но я сдержал порыв, хоть и очень сожалел об этом.

— Знаешь, мои родители не просто за дедушкой присматривать отправили, они сплавили меня, я тут прописана, — Маша хлюпала носом, уперевшись личиком мне в грудь. — Это теперь мой дом, а городская квартира останется младшему братишке, так мачеха решила, а папа не может ей ничего сказать, он даже звонить перестал.

Я представил себя на месте Маши, и мне стало тоскливо, я прижал её к себе ещё крепче.

— Дедушка меня любит, он теперь единственный родственник, — она всхлипнула, я почувствовал, как намокла моя футболка, а на душе стало теплее. — Мне очень нужно это лекарство, понимаешь? — Маша подняла голову, уставившись мне в глаза.

— Да, понимаю, я же не против. Последний девственник готов тебе помочь! — я улыбнулся, хотя стрёмно было признаваться.

Девушка рассмеялась и начала вытирать личико платком.

— Я думала, Лизка тебя уже совратила, она такая, пока не получит, не отступит.

Вообще, я считал Машу своей девушкой, потому её откровение мне не понравилось.

— Она старая и ей без разницы с кем, — ответил я.

— Насчёт старой, ты преувеличил, а со вторым утверждением согласится вся деревня… Не было и хорошо, значит, ты сильнее Пашки, он не устоял.

Я вспомнил про мысли, когда держал Елизавету за ягодицу, сомневаюсь, что смог бы устоять, будь мы в подходящем для уединения месте. Улыбнулся. Маша, похоже, поняла ход моих мыслей, потому что изобразила нарочито серьёзное лицо.

— А что в пакете? — я кивнул на стол.

Девушка, к моему великому сожалению, отстранилась, подошла к столу.

— Пирожки с картошкой любишь? — я кивнул. — А с луком и яйцом?

— Всё люблю, главное, чтобы не сладкие.

Девушка выложила пакет с печёностями, затем достала фонарь и небольшой туристический топорик. Я смотрел на это с недоумением.

Фонарь понятно, но зачем топор, дрова рубить?

— На всякий случай, мало ли! Вдруг лиса бешеная попадётся, или барсук какой-нибудь, злой, будет чем отбиться. Ружья у меня нет, так что от волков и медведей лучше беги.

— В лесу есть дикие звери? — для меня это было сюрпризом, неприятным.

— Конечно, есть!