Инженер из будущего. Книга вторая. - Максим Черный

— У меня есть имя, — ответил Максим. — Моё имя — инженер Егоров. Танки Егорова громят японцев. А если начнется большая война, они будут громить немцев.

Берия откинулся на спинку стула, долго молчал. Потом снял очко, протёр его платком, надел снова.

— Сталин о вас спрашивал, — сказал он. — Недавно. Говорил: «Тот инженер, что танки строил, где он? Жуков требует наградить конструкторов. Пусть работает».

Максим сглотнул. В горле пересохло.

— Что мне делать? — спросил он.

— Завтра в восемь утра поездом до Красноярска, — Берия протянул ему пропуск на завод и железнодорожный билет. — Вас ждёт восстановленный цех. Не тот, что был, но что-то мы сохранили. Оборудование, чертежи, всё на месте. Чего не хватит, то предоставим. Кошкин поедет с вами. И…

Он помедлил, достал из папки ещё один лист.

— Ваша семья нашлась. Они в Новосибирске. Жена с детьми. Мы привезём их в Красноярск. К вашему приезду. Не благодарите.

Берия помолчал, задумался о чём-то, потом нажал кнопку селектора на столе.

— Попросите зайти ко мне майора Козырева. Срочно.

Через минуту в кабинет вошёл невысокий плотный мужчина в форме майора государственной безопасности. Максим узнал его, тот самый Козырев, который объявлял ему о реабилитации в лагере. Теперь он выглядел иначе: уверенно, спокойно, с лёгкой улыбкой на лице.

— Товарищ майор, — сказал Берия, не глядя на него. — Вы поедете в Красноярск вместе с товарищем Егоровым. Будете отвечать за его безопасность, за снабжение завода, за решение любых вопросов? от выделения станков до предоставления жилья. Все проблемы Егорова это ваши проблемы. Вы поняли? Егоров не должен отвлекаться не на что иное, кроме танков.

— Так точно, товарищ нарком, — Козырев вытянулся, щёлкнул каблуками.

— Егоров, — Берия повернулся к Максиму. — Вы человек подневольный, и без поддержки родины вам будет трудно. Козырев — моя правая рука в Сибири. У него есть полномочия открывать любые двери. Если кто-то посмеет вас тронуть или препятствовать работе — Козырев решит любой вопрос. Думаю, после Ежова никто не рискнёт.

— Спасибо, — ответил Максим, поглядывая на майора. — Только прошу: не надо мне лишней опеки. Я сам справлюсь.

— Опеку будете проходить на полигоне, — усмехнулся Берия. — А в делах полная свобода. Козырев не надсмотрщик, а помощник. Учтите это.

Козырев кивнул, подтверждая.

— Буду рад сотрудничеству, товарищ Егоров, — сказал он. — Я наслышан о ваших танках. Дело стоящее.

Максим сжал билет так, что побелели костяшки пальцев. Наталья, Ванятка, дочь — живы. Где-то там, далеко, они ждут его.

— Спасибо, — выдавил он, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

— Не за что, — ответил Берия. — Работайте. Страна нуждается в вас. А Ежова… забудьте. Его больше нет.

Он встал, давая понять, что разговор окончен…

Максим хотел уже встать, но вспомнил ещё об одном — о том, что мучило его ещё в лагере. Он посмотрел на Берию.

— Товарищ нарком, можно ещё один вопрос?

— Слушаю.

— Когда мы запустим серию, нам понадобится полигон для обкатки танков. Не тот, что был, маленький, тесный, в черте города. Нужен новый, большой,современный, так сказать передовой, с разным рельефом: песок, болото, камни, подъёмы, спуски, мишени. Чтобы танки испытывали в условиях, близких к боевым. И чтобы экипажи там же учились водить и стрелять. Прямо у завода. Не надо возить машины за сотни километров, чтобы я сам лично мог видеть как танки себя чувствуют на поле боя. Я сам хочу сконструировать и построить данный полигон. Поверьте мне это очень нужно и это с лихвой принесет свои плоды.

Берия снял очко, медленно протёр стёкла. Посмотрел на Максима внимательно.

— Вы всегда ставите задачи с запасом, Егоров. Мне это нравится. Сколько нужно времени и денег?

— Деньги — государственные, — ответил Максим. — Время — чем быстрее, тем лучше. До войны осталось… — он запнулся, спохватился. — Я хотел сказать, до возможной войны надо успеть.

— До войны? — Берия усмехнулся. — Вы, как и Жуков, войну чуете. Вы друг друга реально стоите, словно спелись. Хорошо. Будет вам полигон. Какой хотите. Козырев займётся землеотводом и стройкой. Через год, надеюсь, доложите о первых результатах.

— Через полгода, — поправил Максим. — Если поможете с техникой.

— Поможем, — Берия кивнул. — Идите. Завтра рано вставать. Козырев, проследите, чтобы Егоров и его спутник были в поезде.

— Есть, — майор щёлкнул каблуками.

— Егоров, — окликнул Берия. — Если вы предадите, я лично найду вас и сотру в порошок. Но я верю, что вы не предатель. Иначе не выжили бы.

— Я не предатель, — ответил Максим и вышел.

В коридоре его ждала та же женщина, которая не открыла от него взгляда. Она проводила до выхода, улыбнулась на прощание:

— Счастливого пути, товарищ Егоров, может еще увидимся!

Он вышел на улицу. Ночь была очень звёздной. Москва сладко спала, и только редкие патрули проходили мимо, проверяя документы. Максим стоял, глядя на звёзды, и чувствовал, как внутри разливается тепло и радость, от того что все получилось. Он вернулся. Не героем, не мучеником, а просто человеком, который выжил назло многим, чтобы делать то, ради чего появился здесь, в этом времени. Его ждал завод, его ждала семья, его ждала война. Но это будет завтра. А сегодня только звёзды и долгожданный пропуск в руке.

Он сжал его сильнее и зашагал обратно в общежитие, к Кошкину, к завтрашнему поезду, к новой жизни.

Впереди была война. Но он вернулся.

Глава 16

Дорога домой

Утро первого июня тысяча девятьсот тридцать девятого года выдалось на удивление светлым и тихим. Москва ещё не проснулась, только редкие дворники подметали асфальт, да где-то вдалеке гудели первые трамваи, скрепя громко по рельсам. Крепко выспавшись, Максим стоял у окна общежития, смотрел на небо и чувствовал, как внутри всё замирает и сжимается в ожидании, того самого ожидания, которое он уже так давно ждет. Сегодня наконец-то они едут домой. Не в тот дом, который потеряли, а в тот, который предстояло построить заново. Он, Наталья, детки, танки…

Кошкин сладко спал на своей кровати, свернувшись калачиком, и тихо похрапывал. Человек за это время вымотался и физически и морально не меньше Максима.