Хан Магаданский - Константин Константинович Костин

руки просто какой-нибудь любопытный протянет, типа, что это за солнышко такое тут – то никакого Источника не получится. Зерно останется Зерном. Только с лежащим рядом трупом. Потому как любопытство – оно не только кошек губит.

3

- Знаешь, конечно, - сам себе ответил за меня Волков, - Вот и у моего дальнего предка Ярослава таким путем Источник и появился. Да только вот беда… Не действует наше Повеление на людей.

Он нагнулся ко мне и, пристально глядя в глаза, спросил:

- А знаешь, на кого действует?

На ко… И тут я догадался:

- На оборотней.

- Верно. Не зря ты свой род себе обратно выгрыз, Викешка, умный ты, хоть и дурак. Просто Ярослав – он тоже вроде тебя был, где-то умный, а где-то дурак дураком. Это ж надо было – в девчонку-оборотнику влюбиться! И самое главное – она тоже в него влюбилась, как кошка. Там вот мы свой Источник и получили.

На оборотней боярское Повеление, вроде как, не действовало. А волковское, значит, из-за того, что на Источник оборотница пошла – наоборот, на людей не действовало, а на оборотней – очень даже. Понятное дело, не за красивые глаза ему эти клыкастые ребята служат.

Волков сидел напротив меня на кресле, явственно ощущая под собой трон, король волков, блин. Вышеупомянутые стояли полукольцом вокруг своего повелителя, лицами никаких чувств по поводу прозвучавшего не выражая. То ли им было пофиг, то ли они умело скрывали свои чувства. Ставлю на пофиг. Суровые ребятки. Только два раздолбая, Петька и Федька, серьезными пробыли недолго, принялись исподтишка толкать друг дружку.

- Ну ничего, - махнул недобоярин рукой, - теперь я тебя в Москву отвезу, мне царь государь за этой твой Источник отдаст. Так мы, Волковы, настоящими боярами станет, развернемся тогда.

Он гордо вскинул лицо, не зная, что почти точно изобразил Шарикова из мема. Потом в чувствах ударил посохом о пол:

- Одним Повелением я буду людьми управлять, другим – оборотням. Да я ими, как двумя руками, такого наворочу… в смысле – сотворю!

«Наворочу» оно, конечно, точнее будет…

- Да хватит тебе уже веревку дергать, - настроение Волкова в очередной раз поменялось, от полета мечтаний до обращения внимания на приземленные мелочи, - это тебе не просто веревка, это Неразрыв. Ее, не знаючи как, не разорвешь и не разрежешь. И огнем не сожжешь, если ты задумал ее Огненным Словом подпалить.

Я мысленно плюнул. Откуда ж у тебя такая веревка замечательная, что за мастер-артефактор такой ее делал, по-здешнему – амулетчик? Блин тебе, Викентий, а не выбраться из пут. Самое обидное – про Огненное Слово я и догадаться не успел, а уже обломали.

От вспыхнувшей злости и от бессильного желания хоть как-то укусить этого самодовольного типа, я криво усмехнулся:

- Двумя руками? А не коротковата ли ручка будет?

- Что? – Волков тут же побурел от ярости, - Что ты сказал?!

Эк его кидает-то…

- Что маловато у тебя, Кирюшка, - надо же, вспомнил, как его зовут, боярыня Морозова говорила, волчат осталось.

- Да ты знаешь, сколько оборотней у меня в подчинении?!

- Ага, знаю, - я, демонстративно указывая бородой, пересчитал находившихся помещении, - шестеро осталось.

- А это не все…

А взгляд-то вильнул, вильнул!

- Ой, не лги, Кирюшка, а то никогда боярином не станешь.Будь у тебя народа побольше – ты б в игрушки с лесными засадами не играл, а попросту напал бы на нас, да и захватил все сразу.

Правда, тогда в игру вступило бы оружие массового поражения по имени Голос. Но об этом Волков не знает, и просвещать я его не собирался.

Кстати, и Голос тоже когда-то была живой женщиной, пожертвовавшей собой ради любимого мужа… Стервозной, правда, судя по ней нынешней, но любящей.

- …да хотя бы стеречь меня поручил бы толковым… оборотням, а не этим двоим…

- Мы толковые! – хором заявили Петька и Федька, прекратив свое высокоинтеллектуальное занятие, то бишь толкание и пихание.

- Так что – нет у тебя, Кирюшка, больше никого. Всех, кто у тебя был, ты на Алтай отправил, а они там и остались, алтайских червей кормить. Потому что у нас, на Алтае, закон таков: кто с чем к нам зачем, тот от того и того.

Волков медленно встал. На его лице заходили желваки, глаза загорелись тем мрачным светом, который ясно объяснял, почему боярыня Морозова, тоже не нежная фиалка, боялась племянника своего мужа до мокрого подола.

- Ну-ка, ребятки, - качнул он головой, - объясните-ка Осетровскому, что вы толковые. А потом он нам расскажет все, что ни спросим, куда он со своими людьми едет, да зачем. А то, что от него после этого останется – мы царю отвезем.

Глава 13

1

Эть!

Как говаривал Джокер из старого фильма про Бэтмена: «С головы начинать нельзя – допрашиваемый сразу теряется». Забавно, но почти дословно эти слова произнес мой покойный учитель в Разбойном Приказе, дьяк Алексей. Последнее, что нужно трогать у допрашиваемого – голова и язык. Иначе он не поймет, чего ты там от него хочешь, это довольно сложно, когда твоя голова гудит от удара, а даже если и поймет…

Эть!

…не сможет ничего рассказать. Даже если искренне попытается – что ты поймешь из невнятного шепелявого бормотания? В общем. Волков и его люди, в смысле – звери, может, и хороши в причинении боли, увечьях и мучительных казнях, но, как палачи, сиречь, люди, чье ремесло – добывать пытками информацию, а не тешить свои личные темные желания, они жалкие дилетанты.

Примерно так я бы…

Эть!

…сформулировал свою мысль. Если б голова не гудела, как колокол, от непрестанных ударов, а рот не наполнялся кровью, от щек, рассеченных изнутри о зубы. Там и зубы-то уже шатаются, кажись. В таких условиях сложно…

Эть!

…формулировать мысли.

Эть! Эть! Эть!

Очередной оборотень – из-за заплывших глаз мне было плохо видно, но, вроде бы, не Петька или Федька, а остальных я по именам не знал – разозленный моей слабой реакцией, принялся охаживать меня кулаками с удвоенной силой.

- Давай я его опять ножичком пощекочу! – а вот это уже Петька. Или Федька? Что-то я перестал их различать…

- Оставь, - притормозил его Волков, сидевший в своем кресле-троне и наблюдавший, как меня мотает туда-сюда, как боксерскую грушу,