Пятнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

удивление легко натянул. Потом ногу в стремя и рывок спиной. Спина застонала, но вытянула. Свой мощный взял… а чего не немецкий, легче же заряжать? Ну, наверное, юношеский максимализм Касьяна победил брюзжание Константина Ивановича. Татары их не заметили пока. Это понятно, товарищи сидят возле костра и за ним темень, более того, даже если костёр загасить, то сразу глаза к темноте не привыкнут. Полно времени на отправку их в ад мусульманский. Кажется, Джаханнам называется, что бы это в переводе не значило.

Первым не Касьян выстрелил, натянуть тетиву, взвести арбалет, прицелиться и нажать на скобу раньше получилось у Артемия. Невысокий и молчаливый ратник, это не просто быстро проделал, а очень быстро, словно годами каждый день по нескольку часов таким занятием занимался. Чего тогда в «лучшие» не попал?

Всё, больше Коське не до других стало. Он выбрал цель. Не, ну никто же не знал, а как тут будет. Потому, распределять цели заранее — это только в фильмах мериканских и сказках. Коська выбрал самого дальнего татарина. Ничего личного, просто… м… работа такая, из арбалета стрелять. Бизнес даже. Ведь всё, что им нажито — это хабар с убитых. Ну, почти.

Вжик, стрела ушла из тьмы к свету. Прямо в освещённую грудь сидевшего на седле у костра татарина в смешной шапке на большую пилотку похожую. Только из шкуры. Как сидел воин, так и свалился, завалился на спину и ноги при этом задрал. Потом вытянул и сунул их в костёр. И не вытянул. Значит, не почувствовал, что пятки подгорают. Значит, некому уже чувствовать. Унеслась душа в… ад.

Некогда рассматривать успехи других, сейчас начнётся, шум, крики, сарыни всякие на кичку, ура, и прочие, за царя, за веру.

(Согласно одной из версий, выражение связано с волжскими казаками и ушкуйниками — речными разбойниками, нападавшими на суда. Когда они шли на абордаж, то кричали «Сарынь на кичку!», то есть приказывали экипажу судна убраться на нос и не мешать. Слово «сарынь» означало толпу, сброд, а «кичка» — нос судна).

Второй раз зарядить арбалет получилось проще, позвоночник уже не трещал. Адреналин хлынул в кровь, и мышцы справились с задачей, даже её не заметив. Брякнув вторую стрелу на ложе, Коська осмотрелся. Вторая пятёрка уже произвела выстрелы, и теперь у костра в живых было только двое татар, которые всё ещё не опомнились. Только вскочить успели. Откуда-то из темноты прилетела смерть и унесла восьмерых их товарищей. Один развернулся к стреноженным коням, сбившимися в кубло эдакое, чтобы греть друг друга, а второй крутил головой, выискивая ворогов и вытаскивал из ножен саблю. А что, как в кино сможет саблей стрелы отбивать?

— Сейчас узнаем, — хмыкнул парень и нажал на скобу.

Не отбил, отбил лбом, куда стрела угодила. Дёрнулся, может интуиция сработала, может, колдун какой, но дёрнулся и повернул голову, ещё и наклонившись при этом чуть. В результате стрела вместо груди попала в лоб, прочертила на нём горизонтальную черту, рассекая кожу и улетела, прихватив с собой отчаянный вопль раненого в голову татарского воина.

Долго кричать ордынцу не пришлось, вслед за Касьяном с зарядкой арбалетов справилась вновь первая пятёрка и двоих оставшихся в живых поганых добила.

— Переносим стрельбу в право, по тому костру! — громко, чего уж теперь таиться, закричал Коська и принялся вновь перезаряжать арбалет. Вроде у китайцев или римлян были многозарядные. Нужно подумать, как это сделано было. Он же по второму образованию, что одновременно со званием лейтенанта присваивали в училище — механик. И что, такой простой механизм, как многозарядный арбалет изобрести… м… повторить не сможет⁈ И козью ногу, наконец! Адреналин перестал подстёгивать мышцы, и третья зарядка пошла тяжелей.

Правый костёр был не только правее, но и дальше от места, где они полукольцом выстроились. Если до ордынского было метров тридцать, то до этого все пятьдесят, если не шестьдесят. Можно в принципе и поближе подойти, но время уйдёт. Оно уже уходит. У этого «правого» костра началась суматоха и, хлебающие чего-то из общего котла, ратники повскакивали и схватились за мечи. Озирались. Перекрикивались. В основном смотрели не в сторону Коськи и товарищей, а в сторону татарского костра. Пока не разбегались, дак всего три десятка секунд прошло с первого выстрела. Ночь почти, темно, кричат чего-то не на русском там вдалеке, не сильно понятно пока.

— Бей! — Коська снова стал заряжать арбалет едва выпустил стрелу. Даже не целился долго. Сейчас нужно как можно больше стрел отправить, пока беготня не началась, по бегущему человеку попасть гораздо сложнее.

Когда он выпрямился на этот раз, чтобы найти новую цель, оказалось, что их три всего осталось. Два залпа по этим ратникам оказались не менее удачными, чем первые два. Коська выпустил стрелу в ближайшего и опять склонился над арбалетом. И поскользнулся. Нога накатала снег, и когда он переступил, чтобы ногу в стремя всунуть, опорная нога потеряла эту самую точку опоры, и парень сел на снег.

Пока вставал, кряхтя, пока снова ногу в стремя сунул, потянул, а руки не тянут.

— Дебил, — обругал себя парень, — чего немецкий не взял. Как есть дебил. Поздравляю тебя, Шарик! Ты балбес.

Событие двадцать девятое

— Раз. Два. Три. Взяли! — получилось натянуть, после того, как сделал парень три глубоких вдоха, энергию Ци в мышцах накапливая.

Касьян выпрямился и глянул в сторону правого костра. А там порядок. Тихий час. Все ратники лежат. А вот его ратники или арбалетчики стоят и ждут команды от мальца, а время уходит. Костёр был и слева от ордынского. Расстояние ещё больше, и оно уже критическое — метров восемьдесят. Стрелы ещё долетят и даже убойную силу сохранят, но вот меткость будет ближе к нулевой. Может попасть стрела, а может и нет. Если бы ратники Корибута были в кольчугах, то и пробовать не стоило… но в лагере все их поснимали.

У костра уже поднялась суматоха… А ведь замечательно. Вои столпились с той стороны костра, ощетинившись мечами. Тут главное — то, что они в кучу сбились. Теперь при стрельбе залпами кто-то да попадёт.

— Бей по левому костру!

Касьян взял чуть выше голов ратников, с учётом расстояния, и нажал на скобу. Вжик стрела ушла, а за нею и ещё пять. От костра крики послышались, значит, кто-то да попал. Парень не смотрел, он к подвигу очередному готовился. Нужно снова натянуть тетиву. Получилось со второго раза. И, наверное, в