Владимир Путин и СВО - Рой Александрович Медведев

Такое уточнение вскоре стало просматриваться. 12 марта на совещании, состоявшемся на одном из командных пунктов Курской группировки Вооруженных сил, Путин заявил о необходимости «подумать в будущем о создании зоны безопасности вдоль государственной границы». Такой формат этой особой зоны — не локализованной на каком-то участке, а распространенной вдоль всей границы России и Украины — обозначался впервые.

Следующее уточнение — вернее, определенные подступы к такому уточнению — было сделано через месяц после полного освобождения Курской области, в конце мая 2025 года. На встрече президента с представителями местных администраций, депутатским корпусом и общественностью этого субъекта Федерации глава администрации Глушковского района (этот район граничит с Сумской областью) Павел Золотарев на вопрос Путина, как далеко следует отогнать ВСУ от границы с Курской областью, ответил: «Я думаю, Сумы должны быть наши. Путивльский район — это был наш, курский. Они все сейчас нападают на нас, вот о чем речь. Мы не можем жить как на полуострове, у нас должно быть побольше, хотя бы Сумы». На замечание президента, что губернатор Курской области Александр Хинштейн «тоже хочет побольше, побольше», Золотарев, не задумываясь, сказал: «Правильно, чтобы было побольше нашей Курской области, самой России. Я думаю так».

Подобные заявления, тем более представителей администрации (неважно, какого уровня) и тем более если заведомо известно, что они окажутся в публичном пространстве, не бывают спонтанными. Фактически в присутствии главы государства была высказана инициатива не распространять «санитарную зону» на Сумскую область, но включить ее по модели четырех других регионов в состав России. Сам же Путин, — видимо, готовый к такому заявлению, — обнародовал аналогичную позицию по этому вопросу и популярного губернатора Курской области.

Однако на состоявшемся на следующий день совещании с членами правительства президент занял более сдержанную позицию и повторил то, что сказал 12 марта, встречаясь с военными в Курской области. Говоря об обеспечении безопасности Брянской, Курской и Белгородской областей, Путин напомнил о «решении о создании необходимой буферной зоны безопасности вдоль границ».

Упоминание «буферной зоны» в данном контексте можно воспринимать двояко: либо как намерение демилитаризовать пространства украинской территории, непосредственно примыкающие к этим областям, либо как обозначение сценария, в соответствии с которым Россия будет прирастать территориями Черниговской, Сумской и Харьковской областей.

На сегодняшний день нет никакой, даже косвенной, информации, которая могла бы пояснить, какого из вариантов придерживается президент. Казалось бы, нет никаких оснований считать, что мы намерены включать в состав России занимаемые нами части этих областей Украины. Однако, во-первых, с 2022 года «пепел Клааса стучит в мое сердце»: Изюму, Купянску, Балаклее и другим населенным пунктам Харьковщины было обещано, что они навеки с Россией. Во-вторых, 20 июня текущего года на Петербургском международном экономическом форуме Путин сделал ряд заявлений, из которых следует, что не исключено включение в состав России контролируемых ею территорий Украины. Например: «Я уже много раз говорил, что считаю русский и украинский народ одним народом на самом деле. В этом смысле вся Украина наша. Но мы исходим из реалий, которые складываются». Или: «Происходит определенная логика боевых действий, и войска оказываются на разных территориях. Знаете, у нас есть такая старинная — это не поговорка, не притча — а старинное правило: там, где ступает нога русского солдата, то наше». Еще замечание: «…мы не добиваемся капитуляции со стороны Украины. Мы настаиваем на признании реалий, которые сложились на земле». Наконец: «У нас нет такой задачи — забрать Сумы, но, в принципе, я этого не исключаю».

Но если решить судьбу территорий, на которых уже уверенно стоит «нога русского солдата», в принципе вполне реально и местное население поддержит такое решение, будь оно облечено в формат референдума, то гораздо сложнее говорить о тех территория Украины, которые пока контролируются киевским режимом. Конечно, для нас крайне важно возвращение домой Одессы, однако это явно не повестка сегодняшнего и даже завтрашнего дней. Между тем, похоже, у президента имеется определенная позиция по этому вопросу. В октябре 2023 года, когда еще продолжалось украинское контрнаступление, выступая на Валдайском форуме, он сказал: «Одесса — это, конечно, русский город». И через два месяца, на подведении итогов года, еще раз повторил: «Одесса — вообще русский город». Путин не тот человек, который может сказать что-то, просто поддавшись мимолетному чувству, в данном случае — ностальгическому. То же самое можно сказать и о помощнике президента Николае Патрушеве. В конце апреля 2025 года он в интервью заметил: «… жители регионов Украины, в том числе причерноморских, должны сами определять свое будущее». При этом он уточнил, что «вряд ли они связывают свою судьбу с неонацизмом. Безвольно подчиняться киевской нелегитимной власти они не хотят». «Полагаю, что у Одессы и подавляющего большинства ее жителей нет ничего общего с киевским режимом», — заключил помощник президента. Думается, что слова Патрушева — не просто дань праздничным настроениям накануне юбилея Победы.

Глава 10

Президент и некоторые люди его команды

Военные действия на Украине, обострение и усложнение всей международной обстановки естественным образом изменили приоритеты в работе президента. На первое место вышли задачи, которые он должен был решать как Верховный главнокомандующий. И таких задач было много.

Верховный главнокомандующий определяет стратегическую линию ведения боевых действий в военных условиях, а в мирных условиях — обеспечивает обороноспособность страны, принимая для этого соответствующие меры. Естественно, при этом он консультируется с высшим военным руководством и другими экспертами. Какие-то решения принимает он сам, причем подчас стремительно, когда этого требует ситуация. Иногда он также действует самостоятельно, но после тщательного изучения проблемы и ее всесторонней проработки. Какой-то единой схемы здесь нет. Всё зависит от ситуации и масштаба стоящей перед ним задачи.

Если идут боевые действия, то Верховный главнокомандующий действует сообразно быстро меняющейся обстановке на лини фронта, так как у противника имеется свой план, который содержит в себе в том числе какие-либо неожиданные заготовки. Поэтому изначальную линию действий приходится моментально корректировать. Совершенно очевидно, что стратегические установки спецоперации несколько раз менялись.

Первый раз это пришлось сделать уже вскоре после начала СВО, когда стало понятно, что полное освобождение Мариуполя потребует продолжительного времени. Противник здесь оказался упорным, мотивированным и хорошо вооруженным. Сыграла свою роль и помощь, оказанная Украине, как вооружением, так и военными специалистами. Однако наши подразделения оказались ничуть не менее мотивированными и гораздо более профессиональными. И несмотря на то, что сроки этой операции увеличились, ее