Зодиак. По следам зла - Андрей Залевский

Свободной правой рукой Зодиак медленно отцепил от пояса несколько мотков веревки. Эти куски были нарезаны заранее и аккуратно свернуты — еще одна деталь, кричащая о холодной, методичной подготовке, которая никак не вязалась со спонтанными действиями отчаявшегося беглеца.

Но жертвы были слишком напуганы, чтобы анализировать эти нестыковки.

Зодиак бросил мотки веревки на плед, прямо к ногам Сесилии.

— Свяжи его, — приказал монотонный голос из-под маски.

Сесилия вздрогнула. Она посмотрела на белые синтетические тросы, затем на Брайана.

Этот приказ был актом глубочайшего психологического насилия. Убийца не просто лишал их свободы; он делал Сесилию соучастницей процесса. Он заставлял ее собственными руками обездвижить человека, который пытался ее защитить. Это ломало волю эффективнее любых побоев.

Брайан, все еще цепляясь за иллюзию ограбления, кивнул ей. — Делай, как он говорит, Сесилия, — мягко произнес он. — Все будет хорошо. Ему просто нужно время, чтобы скрыться.

Брайан лег на живот на жесткую, сухую траву, заложив руки за спину. Сесилия, дрожа всем телом, взяла бельевую веревку. Ее пальцы не слушались. Пластик скользил, узлы получались кривыми. Она плакала, слезы застилали ей глаза. Девушка намеренно старалась не затягивать петли слишком туго, надеясь, что после ухода преступника Брайан сможет легко освободиться.

Человек в капюшоне стоял неподвижно, наблюдая за этим извращенным спектаклем. Дуло пистолета смотрело точно в затылок Брайана.

Когда Сесилия закончила с руками юноши, она отодвинулась.

— Теперь ложись рядом с ним, — последовал новый приказ.

Девушка подчинилась, опустившись на землю лицом вниз. Холодный страх сковывал ее внутренности.

Хруст тяжелых армейских ботинок стал громче. Зодиак сделал несколько шагов и подошел вплотную к лежащим студентам. Брайан чувствовал запах, исходящий от убийцы — затхлый запах нестиранной ткани капюшона, застарелого пота и оружейного масла.

Маньяк опустился на одно колено. Он грубо ухватил Брайана за связанные запястья и дернул.

Узлы, которые Сесилия так старательно делала слабыми, поддались.

— Она связала тебя слишком слабо, — недовольно произнес голос из-под маски. В этой фразе не было злости, скорее, педантичное раздражение мастера, чью работу выполнили некачественно.

Зодиак отложил пистолет на траву рядом с собой, зная, что жертвы уже не окажут сопротивления. Он действовал уверенно и профессионально. Схватив концы пластиковой веревки, он начал перевязывать руки Брайана.

Теперь это не было неумелой попыткой напуганной девушки. Веревка с жестокой силой впилась в кожу студента, перекрывая кровообращение в запястьях. Зодиак затягивал узлы так туго, что руки Брайана мгновенно онемели. Затем маньяк связал юноше ноги, притянув лодыжки друг к другу, превратив крепкого, молодого парня в абсолютно беспомощный, неподвижный сверток.

Закончив с Брайаном, Зодиак переключился на Сесилию.

Он жестко стянул ее запястья за спиной, не обращая внимания на тихие всхлипывания девушки. Пластик врезался в ее тонкие руки. Затем он связал ей лодыжки.

На полуострове воцарилась тяжелая, свинцовая тишина. Солнце почти коснулось горизонта, отбрасывая на водную гладь озера Берриесса кроваво-красные блики. Золотой час закончился. Природа готовилась к сумеркам.

Брайан и Сесилия лежали на животе, скованные и беспомощные. Их лица были прижаты к сухой траве и расстеленному пледу. Они не могли видеть маньяка, они могли лишь слышать его тяжелое дыхание и скрип кожаных ножен, когда он шевелился.

Ритуал подавления был завершен. Театральная постановка об ограблении подошла к своему финалу. Убийца получил то, что хотел: его жертвы были покорны, обездвижены и полностью находились в его власти.

Брайан, пытаясь сохранить остатки самообладания, подал голос. — Вы забрали ключи? — спросил он, лежа лицом в землю. — Можете брать машину. Мы не вызовем полицию. Просто оставьте нас здесь.

Но ответа не последовало.

Не было звука удаляющихся шагов. Не было хруста гравия под ботинками, идущими вверх по склону к белому Volkswagen.

Человек в черном квадратном капюшоне с белым крестом на груди оставался на месте. Он стоял прямо над ними, возвышаясь как монумент абсолютному злу. Иллюзия ограбления, которая поддерживала в студентах искру надежды последние десять минут, начала стремительно таять, уступая место ледяному, парализующему осознанию правды.

Беглому каторжнику из Монтаны не нужно было связывать им лодыжки. Ему нужно было только время, чтобы уехать.

Но он не уходил.

Брайан услышал странный звук. Это был не лязг затвора пистолета. Это был тихий, сухой шелест — звук лезвия, извлекаемого из плотных кожаных ножен.

В следующее мгновение воздух над озером разорвался. Идиллия была уничтожена окончательно. Наступало время морозной крови.

Глава 15. Тридцатисантиметровое лезвие

Над озером Берриесса повисла тяжелая, густая тишина, какую можно встретить лишь в моменты, предшествующие необратимой катастрофе. Солнце, уже коснувшееся кромки западных холмов, окрасило воду в глубокий медный цвет. Природа вокруг оставалась безмятежной, словно не замечая того гротескного, первобытного ужаса, который разворачивался на небольшом полуострове Твин-Оук-Ридж.

Двадцатилетний Брайан Хартнелл и двадцатидвухлетняя Сесилия Шепард лежали на расстеленном пледе лицом вниз. Их руки и ноги были намертво стянуты белой пластиковой бельевой веревкой. Синтетический шнур безжалостно впивался в кожу, перекрывая кровоток и вызывая тупую, пульсирующую боль в запястьях. Но эта физическая боль была ничтожна по сравнению с тем ледяным оцепенением, которое сковало их разум.

Они все еще отчаянно цеплялись за спасительную иллюзию. Мозг, защищаясь от сумасшествия, продолжал твердить: это просто ограбление. Беглый каторжник из тюрьмы в Монтане. Ему нужны были только ключи от белого Volkswagen Karmann Ghia и несколько долларов из бумажника. Он забрал их. Он связал свидетелей, чтобы обеспечить себе фору для побега. Сейчас он развернется и уйдет. Это логично. Это укладывается в правила нормального, пусть и криминального, мира.

Но человек в черном квадратном капюшоне с белым перечеркнутым кругом на груди не подчинялся правилам нормального мира. Он стоял над ними, словно монумент абсолютному, немотивированному злу, и не делал ни шагу в сторону спасительной дороги.

Сухой, шелестящий звук нарушил тишину. Это был звук трения металла о плотную кожу.

Брайан, лежащий щекой на жесткой сухой траве, не мог повернуть голову, но его слух обострился до предела. Он понял, что убийца только что извлек оружие из ножен, висевших на поясе. И это был не пистолет.

Тень, отбрасываемая массивной фигурой в лучах заходящего солнца, удлинилась. В руке силуэта появился новый контур.

Маньяк нарушил молчание. Его голос из-под черной ткани прозвучал все так же ровно, монотонно и абсолютно буднично. В нем не было ни гнева, ни садистского возбуждения, ни ненависти. Он констатировал факт с интонацией рабочего, который сообщает о необходимости выполнить грязную, но неизбежную работу.

— «I'm going to have