Зодиак. По следам зла - Андрей Залевский

Под ней появилась вторая строка: 7-4-69 (Парковка Блу-Рок-Спрингс. Дарлин Феррин и Майкл Мажо. Слепящий свет фонаря и девятимиллиметровый Люгер).

И, наконец, он зафиксировал текущее преступление, добавив к нему леденящую душу деталь — время и орудие убийства. Он словно ставил инвентарный номер на новую партию «рабов».

Sept 27-69-6:30 by knife (ножом).

Надпись черным маркером на белом металле выглядела чужеродно и жутко. Это была летопись смерти, составленная самим палачом. Удостоверившись, что буквы ровные и хорошо читаются, Зодиак закрыл фломастер. Теперь его работа здесь была окончательно завершена.

Он повернулся, зашагал прочь по обочине трассы, в сторону своей спрятанной машины, и вскоре растворился в наступающих сумерках.

Внизу, на берегу озера Берриесса, тишина вновь вступила в свои права, но теперь она была наполнена запахом крови.

Брайан Хартнелл лежал неподвижно еще несколько минут, прислушиваясь к звукам. Лишь когда он услышал где-то вдалеке звук заводящегося двигателя и удаляющийся шум шин по асфальту, он позволил себе пошевелиться.

Каждое движение отдавалось в спине взрывом агонии. Мышцы были разорваны, кровь липла к одежде. Он был связан по рукам и ногам. Но инстинкт выживания и отчаяние придали ему сил. Рядом с ним, в нескольких футах, лежала Сесилия. Она была жива, но ее дыхание было поверхностным, влажным и прерывистым. Она тихо стонала.

— Сесилия... — прохрипел Брайан. Его голос был слаб. — Я здесь. Держись.

Он начал извиваться на траве, отталкиваясь связанными ногами и плечами, медленно, дюйм за дюймом, подползая к ней. Трава цеплялась за окровавленную одежду. Боль пульсировала в такт сердцебиению.

Добравшись до девушки, Брайан понял, что его руки плотно стянуты за спиной. Он не мог использовать их. Веревка из белого пластика впилась в запястья Сесилии глубокими бороздами.

Не имея других вариантов, истекающий кровью юноша опустил лицо к ее связанным рукам. В наступающей темноте, чувствуя на губах солоноватый вкус крови, Брайан Хартнелл впился зубами в тугие пластиковые узлы.

Он рвал синтетический шнур зубами, ломая ногти, напрягая шею, задыхаясь от боли в собственной спине. Это была отчаянная, первобытная борьба за жизнь на берегу мирного озера, которое навсегда стало местом ритуальной бойни. И пока Брайан пытался освободить умирающую Сесилию, черные буквы на двери белого автомобиля наверху, у дороги, безмолвно кричали о том, что эпоха невинности в Калифорнии закончилась. Монстр обрел форму, и его аппетит только начинал расти.

Глава 16. Отпечаток на трубке

Борьба за жизнь на берегу озера Берриесса лишена всякого кинематографического лоска. Это был первобытный, грязный и мучительный процесс, сопровождающийся запахом крови, пыли и пота. Двадцатилетний Брайан Хартнелл, чья спина была исполосована шестью глубокими ножевыми ранениями, извивался на сухой траве, превозмогая тошнотворную, пульсирующую агонию. Его руки и ноги оставались намертво стянутыми белым пластиковым шнуром, перекрывающим кровообращение.

В нескольких футах от него Сесилия Шепард боролась с массивной внутренней кровопотерей. Десять ударов тридцатисантиметровым лезвием разрушили ее внутренние органы. Она находилась в состоянии глубокого травматического шока, ее дыхание превратилось во влажный, прерывистый свист.

Брайан, движимый инстинктом и отчаянием, сумел подползти к ней. Не имея возможности использовать руки, он опустил лицо к ее связанным запястьям. Его зубы впились в тугой синтетический узел. Пластик скользил, резал губы, ломал эмаль. Юноша рвал веревку с животным упорством, задыхаясь от боли в собственных ранах, пока, наконец, один из узлов не поддался.

Ослабевшая Сесилия смогла высвободить руки. Несмотря на свое критическое состояние, она попыталась развязать путы на руках Брайана, но ее окровавленные пальцы скользили.

Их крики о помощи, наконец, разорвали тишину над полуостровом Твин-Оук-Ридж. Их услышал рыбак, находившийся в лодке неподалеку, а затем на место происшествия прибыл рейнджер парка Деннис Лэнд. Картина, представшая перед ним в сгущающихся сумерках, напоминала сцену из военной хроники. Расстеленное покрывало было полностью пропитано кровью.

Спасательная операция развернулась немедленно, но логистика сельской местности играла против жертв. Озеро Берриесса находилось в отдалении от крупных медицинских центров. Машине скорой помощи потребовалось время, чтобы добраться по извилистым горным дорогам до обочины, а парамедикам — чтобы спустить носилки к воде и поднять истекающих кровью студентов обратно.

Их экстренно доставили в больницу Queen of the Valley в городе Напа. Для Брайана Хартнелла хирургическое вмешательство оказалось спасительным. Несмотря на тяжесть ранений, лезвие не задело спинной мозг и аорту. Молодой, крепкий организм выдержал. Он выживет, чтобы дать полиции детальное описание макабрического костюма палача.

Для Сесилии Шепард этот день стал фатальным. Врачи боролись за ее жизнь с отчаянным упорством. Перед тем как окончательно потерять сознание, она успела дать показания детективам, подтвердив каждое слово Брайана о человеке в черном квадратном капюшоне. Но медицина конца шестидесятых была бессильна перед катастрофическим разрушением тканей. Спустя два дня, не выходя из комы, двадцатидвухлетняя Сесилия скончалась. Зодиак получил свою очередную жертву.

Но пока врачи скорой помощи только переносили студентов на носилки, на другом конце округа разворачивался следующий акт этой тщательно срежиссированной пьесы. Пьесы, в которой маньяк отвел себе главную роль, а полиции — роль беспомощных зрителей.

Настенные часы в полицейском управлении города Напа показывали 19:40.

С момента нападения на озере Берриесса прошел ровно час и десять минут. Озеро находилось примерно в двадцати семи милях (около 43 километров) от центра города. Учитывая извилистые дороги и субботний трафик, именно столько времени требовалось автомобилю, чтобы доехать от места бойни до городских улиц.

Офицер Дэвид Слэйт находился на дежурстве за пультом коммутатора. Вечер был рутинным, ничто не предвещало кризиса. Радиоэфир был спокоен.

На пульте загорелась лампочка входящего вызова с внешней линии. Слэйт снял трубку. — Департамент полиции Напа, офицер Слэйт, — стандартно произнес он.

Голос на другом конце провода заставил полицейского инстинктивно напрячься. В нем не было паники, характерной для случайного свидетеля, обнаружившего труп. В нем не было и агрессии. Это был низкий, абсолютно спокойный, монотонный голос, лишенный любых человеческих модуляций. Человек говорил так, словно читал по заранее заготовленной карточке, тщательно чеканя каждое слово, наслаждаясь своей властью над происходящим.

Это был тот самый голос, который за несколько месяцев до этого парализовал диспетчера Нэнси Словер в Вальехо.

— I want to report a murder, — произнес абонент. А затем, сделав микроскопическую, театральную паузу, добавил с издевательской точностью: — No, a double murder. («Я хочу сообщить об убийстве — нет, о двойном убийстве»).

Слэйт, мгновенно осознав серьезность ситуации, потянулся за ручкой. — Где вы находитесь? — спросил офицер, пытаясь перехватить инициативу.

Но человек