Зодиак. По следам зла - Андрей Залевский

Но пассажир не собирался платить.

Человек на заднем сиденье сдвинулся влево, оказавшись прямо за спиной водителя. Его правая рука, до этого спокойно лежавшая на коленях, поднялась. В ней был зажат девятимиллиметровый пистолет — то самое оружие, которое оборвало жизнь Дарлин Феррин три месяца назад на парковке Блу-Рок-Спрингс.

В действиях маньяка не было ни малейшей суеты. Не было криков «Это ограбление!», не было угроз или требований отдать деньги. Процесс был до тошноты клиническим и прагматичным.

Зодиак просунул руку с пистолетом в пространство между передними сиденьями. Он приставил ствол оружия вплотную к голове Пола Стайна, чуть ниже и позади его правого уха.

Двадцать девять лет жизни Пола Стайна — его мечты о дипломе, его забота о жене, его усталость от ночных смен — все это сконцентрировалось в этой одной, последней микросекунде. Он даже не успел осознать угрозу. Он не успел испугаться.

Убийца нажал на спусковой крючок.

Выстрел в замкнутом пространстве салона, когда ствол прижат вплотную к цели, звучит совершенно иначе, чем в кино. Не было оглушительного голливудского грохота. Оружие, прижатое к тканям головы, сработало как примитивный глушитель. Звук выстрела был коротким, глухим и приглушенным — словно кто-то резко лопнул бумажный пакет или хлопнул дверью автомобиля.

Пуля калибра 9 миллиметров, обладающая колоссальной разрушительной силой, пробила череп Пола Стайна насквозь. Она прошла через мозг по восходящей траектории, вызвав мгновенную, необратимую смерть, и вышла с левой стороны головы, чуть выше уха, после чего врезалась во внутреннюю обшивку салона.

Тело Пола мгновенно потеряло тонус. Оно тяжело завалилось вправо, перевалившись через пассажирское сиденье. Его голова уткнулась в подушку кресла, а кровь из выходного отверстия начала стремительно заливать виниловую обивку, коврики и приборную панель такси.

Казнь была совершена. Зодиак снова изменил свой паттерн. Вместо бессистемной стрельбы по влюбленным парам он совершил точечную, хладнокровную ликвидацию в стиле профессионального киллера. И он сделал это в одном из самых безопасных районов Сан-Франциско, под ярким светом уличного фонаря.

Но убийство было лишь первой частью его нового, циничного плана. Зодиак не собирался просто убегать. Ему нужны были доказательства. Трофеи, которые он сможет отправить в прессу, чтобы ни один полицейский чин больше не посмел усомниться в его авторстве.

Маньяк открыл левую заднюю дверь, вышел из машины и спокойно открыл переднюю пассажирскую дверь, оказавшись прямо над истекающим кровью телом Пола Стайна.

Свет фонаря на перекрестке Вашингтон и Черри падал прямо в салон желтого такси. Он выхватывал каждую деталь: неестественную позу убитого водителя, блеск крови на виниле, и массивную фигуру человека, склонившегося над ним.

Зодиак действовал с пугающей методичностью. Он не обращал внимания на то, что находится посреди жилого квартала. Он засунул руки в карманы куртки Пола Стайна и достал его бумажник. Затем он снял с убитого ключи от такси.

Но главным его трофеем были не деньги.

Убийца достал нож или ножницы — точный инструмент так и останется неизвестным — и схватил край окровавленной рубашки Пола. Медленно, с усилием, он отрезал большой, прямоугольный кусок ткани со спины жертвы. Этот кусок материи, пропитанный кровью таксиста, должен был стать его визитной карточкой, его неопровержимым доказательством для новых писем в газеты.

Закончив с трофеями, Зодиак достал кусок ткани и начал методично протирать поверхности внутри такси, к которым мог прикоснуться. Он вытер дверные ручки, панель приборов, рулевое колесо. Он пытался уничтожить отпечатки пальцев, действуя как человек, уверенный в своей абсолютной невидимости.

Он был так поглощен своим кровавым ритуалом и так уверен в собственном превосходстве, что совершил фундаментальную ошибку. Эго нарцисса сыграло с ним злую шутку.

Ослепленный собственной дерзостью и ярким светом уличного фонаря, Зодиак забыл о природе мегаполиса. Он забыл, что город — это не лес. В лесу деревья слепы. В городе же здания имеют глаза.

Свет фонаря, который маньяк воспринимал как свою театральную рампу, сыграл против него. Он высвечивал салон такси так ярко, что происходящее внутри было видно как на ладони.

Всего в нескольких десятках футов от перекрестка, на втором этаже одного из респектабельных домов по Черри-стрит, располагалась просторная гостиная. Ее большие окна выходили прямо на пересечение улиц.

И за этими окнами стояли люди.

Трое подростков, привлеченные странным глухим хлопком и неестественной парковкой желтого такси, уже несколько минут не отрываясь смотрели вниз. Они видели, как водитель неестественно завалился на сиденье. Они видели, как крупный мужчина с короткой стрижкой перебрался на переднее сиденье и возился с телом. Они видели, как он отрезал кусок ткани и методично протирал панели автомобиля.

Для Зодиака эта ночь должна была стать триумфом его неуязвимости. Но пока он сжимал в руке окровавленный кусок рубашки, будучи уверенным в своем контроле над ситуацией, невидимые нити его судьбы уже натянулись до предела.

Один из подростков у окна резко отвернулся и бросился к телефонному аппарату, чтобы набрать номер экстренной службы полиции Сан-Франциско. Риск, на который пошел маньяк, сменив темные аллеи на освещенный перекресток мегаполиса, обернулся против него. Спектакль больше не был тайной. Зрители вызвали охрану, и часы начали обратный отсчет, грозя обрушить иллюзию всемогущества Зодиака в считанные минуты.

Глава 18. Свидетели в окне

Пресидио Хайтс — это район, где тишина считается признаком статуса. В субботний вечер одиннадцатого октября 1969 года улицы здесь были погружены в аристократическое спокойствие. Окна эдвардианских особняков светились теплым светом, из-за тяжелых портьер не доносилось ни звука, а редкие автомобили проезжали по широким аллеям с почтительным шелестом. В этом анклаве старых денег и благополучия насилие казалось чем-то из параллельной реальности, сюжетом из вечерних новостей о неблагополучных гетто, но никак не фактом собственной жизни.

В большом угловом доме на пересечении Вашингтон-стрит и Черри-стрит, прямо напротив яркого уличного фонаря, на втором этаже находилась просторная комната. В ней тем вечером собрались трое подростков из семьи Роббинс. Они сидели в полумраке, отдыхая и болтая, когда привычную, идеальную тишину престижного квартала нарушил звук.

21:55

Это не было похоже на типичный пистолетный выстрел, который они слышали в кино. Это был глухой, резкий хлопок, за которым последовал странный, влажный стук. В любом другом районе Сан-Франциско на такой звук никто бы даже не обратил внимания, списав его на лопнувшую шину, петарду или выхлоп старого двигателя. Но в Пресидио Хайтс любая аномалия инстинктивно притягивает взгляд.

Один из подростков встал и подошел к большому окну, выходящему на перекресток. Двое других присоединились к нему.

Прямо под ними, залитое холодным,