Зодиак. По следам зла - Андрей Залевский

В его левой руке был зажат полуавтоматический пистолет, ствол которого тускло блеснул в лучах уходящего солнца. Из-за пояса черных брюк, на правом бедре, торчала деревянная рукоять массивного ножа в кожаных ножнах. С левой стороны на поясе висели несколько мотков белой пластиковой веревки.

Он был экипирован для экзекуции. И он продумал каждую деталь своего жуткого костюма.

Человек в капюшоне палача сделал последние несколько шагов и остановился в пятнадцати футах от расстеленного на траве пледа. Золотой свет заката освещал его со спины, отбрасывая длинную, уродливую тень, которая накрыла собой Брайана и Сесилию.

Идиллия озера Берриесса умерла. Ветер перестал шуметь в листве, птицы замолкли, и даже плеск воды, казалось, стих, подчиняясь присутствию абсолютного, безжалостного зла. Время остановилось.

Из-под черной ткани, из-за темных, непроницаемых стекол очков, на застывших от ужаса студентов смотрел человек, который пришел забрать их жизни ради своего вымышленного рая. Он стоял молча, наслаждаясь производимым эффектом, позволяя яду первобытного страха проникнуть в каждую клетку их тел. Спектакль начался, и декорации были идеальными.

Глава 14. Костюм палача

Фигура, застывшая в пятнадцати футах от расстеленного на траве пледа, не вписывалась в законы физической реальности. Она казалась галлюцинацией, порождением коллективного бессознательного, сотканным из ночных кошмаров и бульварных комиксов. Но тяжелое, размеренное дыхание, доносившееся из-под черной ткани, и холодный блеск вороненого металла в левой руке не оставляли места для спасительных иллюзий.

Брайан Хартнелл и Сесилия Шепард оказались парализованы грандиозным когнитивным диссонансом. Человеческая психика устроена так, что при столкновении с угрозой она пытается мгновенно классифицировать ее, чтобы выработать стратегию выживания. Если перед тобой медведь — нужно медленно отступать. Если грабитель с ножом — отдать кошелек. Но в архивах их памяти не было шаблона для человека, одетого в макабрический, гротескный костюм палача на берегу залитого солнцем озера Берриесса.

Костюм был самодельным, и именно эта грубая, кустарная работа делала его по-настоящему ужасающим. Он не был элегантным реквизитом из голливудского фильма. В нем чувствовалась маниакальная, одержимая кропотливость безумца, который шил его долгими ночами в одиночестве.

Голову и плечи незнакомца скрывал массивный черный капюшон. Он был скроен примитивно, напоминая по форме большой бумажный пакет с плоским, квадратным верхом. Ткань жестко спадала вниз, закрывая грудь и спину, стирая контуры шеи, превращая человека в монолитный темный столб.

Но самым пугающим элементом конструкции было лицо. Вернее, его абсолютное отсутствие.

В ткани были прорезаны два ровных отверстия для глаз, но убийца позаботился о том, чтобы жертвы не увидели даже проблеска человеческого взгляда, который мог бы выдать в нем сомнение или страх. Изнутри к прорезям были прикреплены темные солнцезащитные очки с клиповым механизмом. Эти черные, слепые стекла отражали лишь искаженный пейзаж и застывшие фигуры студентов. Эффект деперсонализации был достигнут стопроцентный. Перед ними стоял не человек, а безликая функция. Механизм, созданный для уничтожения.

На груди этого черного балахона, ровно по центру, белой краской был нанесен символ: круг, идеально ровно перечеркнутый крестом. Линии были плотными и четкими. Знак Зодиака. Клеймо, которым убийца помечал свои письма в газеты, теперь служило ему геральдическим щитом.

Ниже капюшона на нем были надеты темные, мешковатые брюки. На ногах — тяжелые, громоздкие армейские ботинки, предназначенные для технического персонала авиабаз. Их рифленые подошвы глубоко впечатывались в сухую землю, оставляя четкие, прямоугольные следы. За поясом брюк торчала рукоять тяжелого ножа, а сбоку свисали аккуратно нарезанные мотки белой пластиковой веревки.

В левой руке он держал полуавтоматический пистолет. Оружие было направлено прямо в грудь Брайану.

Сесилия сидела на пледе, не в силах оторвать взгляд от черных стеклянных глазниц. Ее сердце билось с такой скоростью, что ей казалось, будто оно вот-вот разорвет грудную клетку. Брайан стоял перед ней, его высокий рост сейчас не давал никакого преимущества перед пулей.

В тишине, нарушаемой лишь плеском воды, человек в капюшоне заговорил.

Звук его голоса стал еще одним ударом по психике. Ожидалось, что из-под такой жуткой маски раздастся рык монстра или визг сумасшедшего. Но голос был спокойным, низким, тягучим и абсолютно монотонным. Ткань капюшона делала его слегка приглушенным, добавляя нотку механической неестественности.

Этот голос не угрожал расправой. Он начал разыгрывать спектакль, заранее отрепетированный в темном убежище.

— Послушайте меня внимательно, — произнес Зодиак. Его тон был почти будничным. — Я беглый каторжник. Я из тюрьмы в Дир-Лодж, штат Монтана.

Брайан нервно сглотнул. Он жадно вслушивался в слова, отчаянно ища в них спасение.

— Я убил охранника, когда бежал оттуда, — продолжал ровный голос, пока черные стекла очков не отрывались от лиц студентов. — И я угнал машину. Но она заглохла. Мне нужны только ваши деньги и ключи от вашей машины, чтобы добраться до Мексики. Если вы будете делать то, что я говорю, никто не пострадает.

В психологии экстремальных ситуаций этот прием называется конструированием ложной надежды. Маньяк, чья единственная цель заключалась в хладнокровном ритуальном убийстве, набросил на своих жертв психологическую удавку, сотканную из лжи.

Он дал им рациональное объяснение происходящего. Беглый зэк из Монтаны. Ему нужны деньги и транспорт.

Для Брайана и Сесилии эта история стала спасательным кругом в океане первобытного ужаса. Мозг мгновенно ухватился за эту версию. Грабитель — это понятно. Грабитель — это тот, с кем можно договориться. Логика подсказывала: если отдать ему то, что он просит, он просто уедет. Ради ключей от старенького «Фольксвагена» нет смысла убивать двух студентов при свете дня.

Иллюзия безопасности, мастерски внедренная убийцей, начала давать свои плоды. Паника отступила, сменившись нервным, лихорадочным желанием сотрудничать.

— Конечно, — быстро сказал Брайан, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. Он медленно потянулся к заднему карману брюк. Пистолет в руке маньяка слегка дернулся, отслеживая движение. — Я просто достаю бумажник. И ключи. Забирайте все.

Брайан бросил ключи от Karmann Ghia на землю перед собой. Затем он бросил бумажник. Там было всего около восьми долларов, но студент надеялся, что этого хватит.

— Вот, — сказал он. — Это все, что у нас есть. Машина наверху, на дороге. Берите и уходите. Мы никому ничего не скажем.

Но человек в черном капюшоне даже не посмотрел на ключи. Он не сделал ни шага вперед, чтобы поднять бумажник. Его план не предусматривал побега в Мексику. Ему не нужны были ни деньги, ни автомобиль. Ему нужна была абсолютная, безграничная власть. Процесс подавления чужой воли возбуждал его не меньше,