Зодиак. По следам зла - Андрей Залевский

— «I like killing people because it is so much fun...» — прочитала она. (Мне нравится убивать людей, потому что это так весело...)

Они остановились. Само слово «весело» (fun) в контексте разорванных пуль девятимиллиметрового калибра тел на парковке Блу-Рок-Спрингс вызывало физическую тошноту.

Дональд сжал челюсти и продолжил расшифровку. Следующая фраза ударила их еще сильнее, обнажив первобытную, почти звериную мотивацию убийцы.

— «...it is more fun than killing wild game in the forrest because man is the most dangeroue anamal of all». (...это намного веселее, чем убивать дикую дичь в лесу, потому что человек — самое опасное животное из всех).

Дональд остановил карандаш. Он уставился на слова, написанные его собственным почерком поверх символов маньяка.

Убийца допустил две орфографические ошибки в одном предложении: он написал «forrest» (лес) с двумя «r», а слова «опасное животное» (dangerous animal) исказил до неузнаваемого, безграмотного dangeroue anamal.

Эта безграмотность делала текст еще более пугающим. Она контрастировала со сложностью самого шифра. Перед ними был не гениальный злой профессор, а дремучий, необразованный садист, чья философия умещалась на уровне бульварного чтива. Утверждение, что «человек — самое опасное животное», было не оригинальной мыслью маньяка, а банальной калькой с популярного в те годы рассказа Ричарда Коннелла «Самая опасная игра», который часто входил в школьную программу.

Психопат читал те же книги, что и подростки, которых он убивал. И он воспринимал их буквально. Для него улицы Калифорнии стали охотничьим угодьем, а люди — дичью.

Но дальше текст погружался в совсем уж мрачные глубины оккультного бреда. Хардены продолжали механически переводить символы, чувствуя себя так, словно они спускаются в сырой, темный подвал, где пахнет кровью и безумием.

«To kill something gives me the most thrilling experence it is even better than getting your rocks off with a girl...» (Убить что-то дает мне самый захватывающий опыт, это даже лучше, чем кончить с девушкой...)

Здесь маски были сорваны окончательно. Никаких высоких мотивов. Никакой мести обществу. Только чистая, дистиллированная психопатия, в которой сексуальное удовлетворение было намертво спаяно с процессом отнятия жизни. Убийство стало для него единственным способом почувствовать себя живым, ощутить абсолютную власть над другим существом.

И затем последовал финал этой макабрической декларации: «The best part of it is thae when I die I will be reborn in paradice and theI have killed will become my slaves...» (Самая лучшая часть этого заключается в том, что когда я умру, я возрожусь в раю, и те, кого я убил, станут моими рабами...)

Опять эти чудовищные ошибки. «Thae» вместо «that». «Paradice» вместо «paradise». И снова эта маниакальная одержимость загробной жизнью и рабством.

Дональд и Бетти закончили с основным текстовым блоком. Они сидели в тишине, оглушенные прочитанным. Миф о таинственном мстителе, который пресса и полиция могли бы невольно создать вокруг преступника, рухнул. Текст на столе доказывал, что они имеют дело с патологическим трусом и садистом, запертым в собственных инфантильных фантазиях о всемогуществе.

— Он обещал назвать свое имя, — тихо напомнила Бетти.

В сопроводительном письме к газетам маньяк четко написал: «В этом шифре скрыто мое имя». Полиция ждала именно этого.

Дональд посмотрел на самый конец матрицы. Там оставалось восемнадцать символов. Это был финал. То, ради чего и затевалась вся эта игра с прессой.

Его карандаш снова заскрипел по бумаге, применяя уже вычисленный ключ к последним знакам.

Но вместо ожидаемого «JOHN SMITH» или любого другого осмысленного имени, на бумаге появилось нечто иное.

E-B-E-O-R-I-E-T-E-M-E-T-H-H-P-I-T-I.

Дональд нахмурился. Он проверил ключи еще раз. Пересчитал частотность. Попробовал сдвинуть значения. Но результат оставался неизменным.

Восемнадцать последних букв были чистой, беспросветной бессмыслицей. Набором звуков, не складывающимся ни в имя, ни в анаграмму, ни в аббревиатуру.

— Здесь ничего нет, — сказал Дональд, откладывая карандаш с чувством глубокого, холодного опустошения. — Он соврал.

Они поняли это первыми. До того как расшифровка легла на столы агентов ФБР и детективов полиции Сан-Франциско, школьный учитель и его жена осознали истинный масштаб трагедии.

Никакого имени не существовало. Маньяк никогда не планировал раскрывать свою личность. Весь этот шифр, угроза «кровавого рейда», ультиматум редакциям — все это было грандиозной, издевательской манипуляцией. Он заставил миллионы людей трястись от страха. Он заставил крупнейшие газеты страны плясать под свою дудку и напечатать на первых полосах свое больное сочинение. Он заставил спецслужбы впустую тратить ресурсы.

Он играл с ними. Со всем обществом, с правосудием, с жертвами. И он выиграл этот раунд.

Утром Хардены передали расшифровку в полицию. Экстренный выпуск новостей сообщил, что код Z408 взломан. Угроза выходного дня отступила, массовых убийств, обещанных маньяком, не произошло — он добился своей цели без единого выстрела. Внимание всего мира было приковано к его словам.

Текст манифеста был опубликован, и его леденящая душу примитивность шокировала Америку сильнее, чем если бы в нем содержались сложные политические требования. Общество столкнулось с фактом: по их улицам ходит человек, который убивает просто потому, что это «весело», и который считает себя охотником в городских джунглях.

Но главное было в другом. Финальная цепочка бессмысленных букв стала четким посланием для следствия. Полиция поняла, что они втянуты в смертельную игру в кошки-мышки, где хищник сам устанавливает правила и безнаказанно их нарушает.

Школьный учитель разгадал код. Но тайна того, кто скрывался за этими бессмысленными буквами, осталась нетронутой. Первобытный страх, посеянный маньяком, дал глубокие корни. Эра невинности закончилась навсегда. И скоро этот безымянный охотник, воодушевленный своим успехом в манипуляции прессой, решит, что пришло время выбрать для себя подходящий бренд. Имя, которое навсегда впишется в историю криминалистики кровью.

Глава 12. Имя монстра

Публикация манифеста маньяка и последующая разгадка шифра Z408 супругами Харден повергли общество в состояние первобытного шока. Но в кабинетах полицейского управления Вальехо и Департамента полиции Сан-Франциско царила совершенно иная атмосфера. Там эмоции уступили место холодному, прагматичному расчету. Следователи, столкнувшись с беспрецедентным медийным террором, начали выстраивать свою линию защиты. Они поняли главное: их противник жаждет диалога. Он хочет быть в центре внимания, он питается страхом и зависим от газетных заголовков.

В криминалистике существует негласное правило при работе с серийными преступниками, ищущими славы. Если вы не можете поймать их физически, вы должны ударить по их самому уязвимому месту — по их эго.

Шеф полиции Вальехо Джек Стилтц, опытный детектив старой формации, взял на себя роль главного провокатора. Через прессу он сделал