Зодиак. По следам зла - Андрей Залевский

буйство...). Использование заглавной буквы «P» в слове ram-Page (которое также можно было перевести как «газетная полоса») выглядело как издевательский каламбур безумца, смеющегося над редакторами.

Он детально расписал свой план на выходные, если его требования не будут выполнены: «Я буду ездить все выходные, убивая одиноких людей в ночи, а затем переходить к следующим, пока не убью дюжину человек за выходные».

В кабинетах главных редакторов трех газет воцарилась тяжелая, липкая атмосфера безысходности. В дело немедленно вмешалась полиция. В офисы Chronicle и Examiner срочно прибыли инспекторы Департамента полиции Сан-Франциско. В редакцию Vallejo Times-Herald примчался шеф полиции Вальехо Джек Стилтц.

Сыщики, эксперты-криминалисты и суровые газетчики склонились над столами, вчитываясь в синие строки. Они оказались в эпицентре классического, неразрешимого этического капкана.

С одной стороны, фундаментальное правило любой цивилизованной системы гласит: нельзя вести переговоры с террористами. Выполнение требований шантажиста означает его легитимизацию. Публикация шифра психопата на первой полосе солидного издания — это признание его власти. Это дает ему ту самую извращенную славу, которой он жаждет. Это превращает трагедию убитых подростков в дешевое бульварное шоу, а газету — в соучастника преступления по распространению паники. Более того, публикация манифеста могла спровоцировать волну подражателей — нестабильных личностей, которые увидят, что путь на передовицы лежит через пролитую кровь.

С другой стороны, на чаше весов лежали жизни. «...дюжина человек за выходные».

Редакторы смотрели на полицейских. Полицейские смотрели на редакторов. Никто не хотел брать на себя ответственность за возможную бойню. Джек Стилтц, шеф полиции Вальехо, человек старой закалки, оказался в ситуации, к которой его не готовила ни полицейская академия, ни годы службы. У него не было профиля серийного убийцы. У него не было понимания того, блефует ли этот человек или действительно готов выйти на улицы с арсеналом оружия и методично расстреливать случайных прохожих.

Анализ почерка и стиля письма выявил пугающий психологический профиль. Автор был невероятно эгоцентричен. Он упивался своей властью. Его угрозы не были похожи на пустые выкрики хулигана; за ними стояла холодная, просчитанная решимость человека, который уже убил троих и тяжело ранил одного, не оставив при этом ни единой зацепки. Он доказал свою способность убивать бесшумно и эффективно.

Время неумолимо текло. До дедлайна, установленного маньяком — полудня пятницы, — оставались считанные часы.

Редакции охватил аналоговый паралич. Механизм принятия решений буксовал. Как опубликовать этот бред, не потеряв лицо? Как не поддаться панике? И самое главное — как объяснить читателям, почему их утренняя газета внезапно превратилась в доску объявлений для сумасшедшего мясника?

Психология манипуляции массами работает именно так. Террорист не может убить всех. Но ему это и не нужно. Ему достаточно внедрить в общественное сознание мысль о том, что смерть может настигнуть любого, в любой момент. Внедрив эту мысль, он парализует общество страхом. Шантаж прессы был гениальным ходом: убийца переложил ответственность за свои будущие преступления на плечи редакторов. Если он убьет в эти выходные, это будет не только его вина — это будет вина газет, которые «пожалели краску и бумагу».

Напряжение достигло предела к вечеру четверга. На экстренных совещаниях было принято тяжелое, компромиссное решение. Система пошла на уступки. Этика уступила место страху за жизни граждан.

Газеты согласились опубликовать шифр.

Но чтобы хоть как-то сохранить независимость и не плясать полностью под дудку психопата, San Francisco Chronicle приняла решение не ставить шифр на самую первую полосу, как того требовал убийца. Они разместили свою треть криптограммы на четвертой странице. Рядом с колонкой была напечатана статья, в которой шеф полиции Вальехо Джек Стилтц открыто выражал сомнение в том, что письмо написано настоящим убийцей, и просил отправителя прислать еще одно письмо с новыми фактами, чтобы доказать свою личность. Это была неуклюжая, отчаянная полицейская уловка — попытка выманить преступника на новый контакт, заставить его совершить ошибку.

В пятницу, 1 августа 1969 года, ротационные машины в типографиях с грохотом выплюнули свежие тиражи. San Francisco Examiner и Vallejo Times-Herald также выполнили свою часть сделки, опубликовав свои фрагменты мозаики.

Утром сотни тысяч жителей Северной Калифорнии вышли на крыльцо своих домов, чтобы забрать свежую газету. Они налили кофе, сели за кухонные столы, развернули шуршащие страницы в ожидании новостей о политике, экономике и спорте.

Но вместо этого со страниц на них уставился первобытный хаос.

Ряды бессмысленных, пугающих символов. Треугольники, квадраты, астрологические знаки, перечеркнутые круги. И подпись, гласящая, что человек, застреливший подростков, ходит где-то рядом. И что он готов убить снова, если захочет.

Эффект от публикации был сродни разорвавшейся бомбе. Угроза «кровавого рейда» материализовалась в сознании каждого читателя. Весь штат замер в оцепенении. Улицы Вальехо опустели досрочно. Люди отменяли пятничные пикники, отказывались от вечерних поездок в кино, запирали двери на все замки и проверяли окна. Оружейные магазины зафиксировали резкий всплеск продаж дробовиков и револьверов. Полицейские коммутаторы захлебывались от звонков встревоженных граждан, которым в каждой проезжающей темной машине мерещился убийца с 9-миллиметровым Люгером.

Вместе с тем, публикация шифра запустила другой, непредсказуемый процесс. Маньяк хотел, чтобы мир узнал о нем. Он бросил интеллектуальный вызов. И общество этот вызов приняло.

Криптограмма Z408 (названная так по количеству символов во всех трех частях) мгновенно оказалась на столах лучших дешифровальщиков страны. Управление военно-морской разведки, криптоаналитики ФБР, математики из Стэнфорда и Беркли — все они склонились над странными символами, пытаясь найти в них систему. Специальные отделы полиции пытались составить частотные таблицы, прогнать текст через примитивные ЭВМ того времени. Они искали военные шифры, скрытые паттерны, сложные математические алгоритмы. Государственная машина заработала на полную мощность, пытаясь предотвратить обещанную бойню.

Но код, созданный извращенным умом, пока не поддавался.

Вечер пятницы сменился тревожной ночью. Выходные начались. Полиция патрулировала улицы в усиленном режиме, ожидая худшего — звонков диспетчеру о новых расстрелянных автомобилях на глухих дорогах. Калифорния затаила дыхание.

Никто еще не знал, что ключ к разгадке этого шифра и к пониманию макабрической философии убийцы найдут не суровые агенты спецслужб в стерильных кабинетах и не суперкомпьютеры ФБР. Ответить на вызов маньяка предстояло тем, кого он меньше всего принимал в расчет, — обычным, неприметным людям, сидящим за простым кухонным столом. Эпистолярный террор только набирал обороты, готовясь раскрыть первую тайну своего создателя.

Глава 11. Учитель и код

Август 1969 года накрыл Калифорнию плотным, парализующим саваном страха. Ультиматум, выдвинутый невидимым убийцей, сработал безупречно. Газеты выполнили его требование, опубликовав 408 бессмысленных символов, и теперь весь штат жил в ожидании катастрофы. Полицейские патрулировали улицы с дробовиками