Зодиак. По следам зла - Андрей Залевский

Для Майкла этот момент стал высшей точкой чистого, дистиллированного ужаса. Он увидел, как тень на асфальте перестала удаляться. Он понял, что его стон выдал их. Они не умерли.

В поведении серийного убийцы часто есть элемент паники, когда план идет не так. Но в действиях этого человека не было ни суеты, ни страха быть пойманным. Он действовал как системный администратор, обнаруживший ошибку в коде, которую нужно хладнокровно исправить.

Шаги развернулись. Хруст подошв стал приближаться. Убийца возвращался.

Свет фонаря снова разрезал темноту, ударив в залитый кровью салон. Майкл, извиваясь на сиденье в своих тяжелых, пропитанных потом и кровью свитерах, инстинктивно попытался спрятаться, забиться в угол между сиденьем и полом, но пространства не было.

В окне снова появился темный силуэт. И снова — ствол девятимиллиметрового пистолета.

Майкл поднял ноги, пытаясь защититься, закрыться коленями от надвигающейся смерти.

Выстрел.

Пуля ударила Майкла в левое колено. И снова слои ткани — три пары плотных брюк — сыграли свою роль. Они погасили энергию пули ровно настолько, чтобы она не раздробила сустав в пыль и не разорвала бедренную артерию, что привело бы к смерти от кровопотери за несколько минут. Пуля застряла в бедре.

Выстрел.

Вторая пуля ударила Дарлин. Девушка содрогнулась от кинетического удара и обмякла. Ее хрипы стали тише.

Убийца постоял еще секунду, оценивая результат. Свет фонаря скользнул по истерзанным телам, по разбитым стеклам, по залитой кровью приборной панели. Убедившись, что на этот раз «ошибка» исправлена, он выключил фонарь.

Тьма мгновенно проглотила его силуэт.

Майкл, теряя сознание от боли и кровопотери, слышал лишь звуки. Вот хлопнула дверь чужого автомобиля. Вот сухо лязгнул рычаг коробки передач. Задний ход. Машина медленно, словно нехотя, отъехала назад, развернулась и направилась к выезду из парка Блу-Рок-Спрингс.

Гул ее двигателя становился все тише, пока не слился с очередной порцией далеких взрывов петард.

В расстрелянном Corvair повисла тяжелая, влажная тишина. Воздух был пропитан запахом железа и смерти. Дарлин Феррин лежала на руле, ее жизнь уходила с каждым толчком слабеющего сердца, вытекая на коврики автомобиля. Ей оставалось жить считанные минуты.

Майкл Мажо, девятнадцатилетний парень, стеснявшийся своего тела, лежал на пассажирском сиденье. Его шея, грудь, плечо и нога были прострелены. Его одежда, ставшая его спасением, теперь пропитывалась густой, липкой кровью. Он был жив, но его сознание угасало, погружаясь в спасительную темноту.

А где-то там, за холмами Вальехо, ничего не подозревающий город продолжал праздновать День независимости. Взмывали в небо ракеты, хлопали петарды, смеялись люди. Праздничный саспенс завершился бойней. Хищник растворился в калифорнийской ночи, оставив после себя остывающий металл, гильзы от «Люгера» и абсолютный, парализующий страх. И на этот раз он не собирался молчать.

Глава 9. «Прощайте...»

Кровь в раскаленном, спертом воздухе июльской ночи пахнет иначе, чем зимой. Она не замерзает, превращаясь в аккуратные, темные кристаллы на гравии. В духоте калифорнийского лета она остается густой, теплой и липкой, быстро пропитывая обивку сидений и заполняя замкнутое пространство салона тяжелым, железистым зловонием, которое намертво смешивается с едким химическим запахом сгоревшего пороха.

Коричневый Chevrolet Corvair стоял на пустой парковке Блу-Рок-Спрингс, окутанный тишиной, которая казалась еще более оглушительной после грохота выстрелов из девятимиллиметрового «Люгера». Праздничные петарды вдалеке продолжали взрываться, но для пассажиров расстрелянной машины внешний мир перестал существовать.

Первыми неладное заподозрили трое подростков, которые приехали на парковку спустя несколько минут после того, как темный автомобиль убийцы растворился во мраке. Они увидели припаркованную машину с открытым окном и услышали звуки, которые невозможно было спутать ни с чем: тяжелые, влажные хрипы людей, борющихся за последний глоток кислорода. Подростки, охваченные паникой, не стали подходить близко. Они развернули машину и помчались искать помощь.

Вскоре тишину парка разорвал вой сирен. Первым на место происшествия прибыл офицер полиции Вальехо Ричард Хоффман. Луч его фонаря мазнул по автомобилю, выхватив из темноты картину абсолютного, немотивированного разрушения.

Хоффман бросился к машине. Он знал девушку на водительском сиденье. Дарлин Феррин была местной, многие полицейские Вальехо заходили в ресторан Terry's, где она работала официанткой. Сейчас она лежала, завалившись на рулевую колонку. Ее дыхание было прерывистым и поверхностным, глаза полуоткрыты, но взгляд уже не фокусировался на происходящем. Девятимиллиметровые пули нанесли непоправимый ущерб ее легким и внутренним органам.

На пассажирском сиденье, скорчившись в луже собственной крови, лежал Майкл Мажо. Офицер Хоффман с изумлением уставился на девятнадцатилетнего парня. Несмотря на невыносимую жару в девяносто градусов, Майкл был одет так, словно собирался в арктическую экспедицию. Его шея, плечо и бедро были прострелены, но он был в сознании. Стонал от боли, но жил.

Прибывшие парамедики действовали стремительно. Они вытащили Майкла из машины и начали разрезать его одежду медицинскими ножницами. Слой за слоем. Рубашка, тонкий свитер, плотный свитер, тяжелый шерстяной пуловер. Трое брюк. Врачи с профессиональным шоком осознавали физику произошедшего. Эта абсурдная броня, сотканная из подростковых комплексов, сработала как примитивный кевлар. Волокна плотной шерсти намотались на вращающиеся пули «Люгера», деформировали их и погасили кинетическую энергию, не позволив свинцу пробить грудную клетку и разорвать бедренную артерию. Худоба, которую Майкл так ненавидел и пытался скрыть, в сочетании с его тяжелой одеждой спасла ему жизнь.

Обеих жертв срочно погрузили в кареты скорой помощи и с воем сирен повезли в больницу Kaiser Foundation Hospital.

Для Дарлин Феррин эта гонка со смертью была проиграна изначально. Врачи боролись за ее жизнь, но кровопотеря оказалась фатальной. В 00:38, спустя считанные минуты после прибытия в госпиталь, врачи официально констатировали смерть двадцатидвухлетней девушки. Еще одна жертва была отправлена в пустоту, пополнив невидимый счет сумасшедшего мясника.

Но Майкл Мажо выжил.

В отделении неотложной помощи, пока врачи стабилизировали его состояние, останавливали кровотечение и готовили к извлечению пуль, дежурные детективы поняли, что у них в руках оказался беспрецедентный шанс. Впервые в этой кровавой истории у них был свидетель. Человек, который видел хищника в лицо и выжил, чтобы рассказать об этом.

Следователи осторожно подошли к каталке Майкла. Парень был бледен как мел, его било крупной дрожью травматического шока, а ранение в шею и челюсть делало речь невнятной и болезненной. Но он хотел говорить. Ему нужно было выплеснуть этот ужас.

Майкл дал полиции первое в истории описание человека, который вскоре заставит содрогаться всю Америку. И это описание вдребезги разбивало кинематографические стереотипы о гениальных, утонченных злодеях или демонических монстрах.

— Это был мужчина... — прохрипел Майкл, превозмогая боль. — Белый. Крупный. Очень плотный.

Он описал человека