Зодиак. По следам зла - Андрей Залевский

Сначала шли обычные трусы, поверх которых он натянул плотные облегающие кальсоны. Затем — пару джинсов. И, наконец, поверх всего этого великолепия — мешковатые рабочие брюки. Три пары штанов.

Но этого было мало. На верхнюю часть тела он надел хлопковую футболку. Поверх нее — легкую рубашку. На рубашку — тонкий свитер с V-образным вырезом. Затем еще один свитер, более плотной вязки. И, в качестве финального штриха, венчающего эту абсурдную архитектуру комплексов, — толстый, тяжелый пуловер. Три свитера и две рубашки.

В салоне было темно, и Дарлин не могла видеть, насколько неестественно раздута фигура парня на соседнем сиденье. Но сам Майкл ощущал каждую нитку своего кокона.

Физиология этого состояния была мучительной. Синтетика и шерсть блокировали теплообмен. Тело Майкла, лишенное возможности охлаждаться через испарение пота, находилось в состоянии жесткого перегрева. Капли соленой влаги стекали по его спине, собирались в подмышках, пропитывали нижние слои одежды насквозь. Волосы прилипли ко лбу. Сердце билось тяжело и часто, пытаясь прокачать кровь через расширенные сосуды периферии, чтобы хоть как-то сбросить излишки температуры. Воздуха катастрофически не хватало. Дышать приходилось тяжело, приоткрыв рот.

Любой рациональный человек давно сорвал бы с себя эти слои шерсти и хлопка. Но страх показаться жалким и тощим в глазах Дарлин был сильнее инстинкта самосохранения. Психологический барьер оказался крепче физической боли. Майкл терпел. Он сидел, вжавшись в виниловую обивку пассажирского кресла, которая сама по себе отдавала накопленный жар, и старался не делать лишних движений, чтобы не спровоцировать новую волну потоотделения.

— Жарко, правда? — Дарлин слегка опустила боковое стекло со своей стороны. В салон ворвался горячий воздух, принесший с собой очередную порцию запаха сгоревшей серы. — Нормально, — выдавил из себя Майкл, стараясь, чтобы голос звучал расслабленно и непринужденно. Попытка провалилась — голос дрогнул, выдав крайнюю степень напряжения.

Они ели купленные по дороге крекеры и пили газировку. Разговор клеился с трудом. Атмосфера в машине была вязкой, давящей, как перед сильной грозой, которой не суждено было разразиться.

За окном, за пределами их коричневой капсулы, продолжала жить своей жизнью калифорнийская ночь.

Бах. Глухой взрыв со стороны жилых кварталов Вальехо.

Треск-треск-треск. Цепочка китайских петард, сработавшая где-то за полем для гольфа. Эхо отбилось от эвкалиптовых рощ, исказившись до неузнаваемости.

Эта звуковая среда создавала ложное чувство безопасности. Когда все вокруг взрывается, мозг перестает воспринимать громкий звук как сигнал об опасности. Амигдала — сторожевой пес нервной системы — утомляется от постоянных ложных тревог и снижает порог чувствительности. Если бы сейчас рядом с ними упало дерево, они бы решили, что это просто очередная шутка празднующих подростков.

Около полуночи тишину самой парковки разорвал рев двигателя. Из темноты вынырнул автомобиль, полный шумной молодежи. Подростки, одуревшие от жары и праздничной вседозволенности, пронеслись мимо коричневого Corvair. Кто-то из них, смеясь, выбросил из окна зажженную петарду.

Она упала в нескольких футах от бампера машины Дарлин.

Взрыв был хлестким и резким. Вспышка на долю секунды осветила салон. Майкл инстинктивно вздрогнул, дернувшись в своем шерстяном коконе. Дарлин тихо выругалась.

Автомобиль с подростками скрылся во мраке, оставив после себя лишь облачко едкого дыма и вновь сгустившуюся тишину, прерываемую лишь далекими отголосками праздника.

Этот инцидент заставил их понервничать, но парадоксальным образом еще больше укрепил их уязвимость. Они восприняли внезапный взрыв у машины как хулиганскую выходку. Их разум был окончательно откалиброван: любой громкий звук, любая вспышка этой ночью — это просто фейерверк. Просто дурацкие шутки. Опасности не существует.

Майкл сглотнул вязкую слюну. Ему казалось, что он медленно варится заживо. Он посмотрел на часы приборной панели. Время перевалило за полночь. Наступило пятое июля.

Парковка Блу-Рок-Спрингс снова опустела. В огромном заасфальтированном пространстве, окруженном стеной черных деревьев, остался только Chevrolet Corvair.

Тишина, наступившая после отъезда подростков, стала почти осязаемой. Она давила на плечи тяжелее, чем жара. В этой тишине ожидание чего-то неясного стало вязким, как расплавленная смола. Дарлин постукивала пальцами по рулевому колесу, глядя прямо перед собой в лобовое стекло, на котором осел тонкий слой дорожной пыли.

Внезапно сзади, со стороны подъездной дороги, ведущей в парк, появился свет.

Это не были прожекторы или уличные фонари. Это были два круглых, желтых пятна автомобильных фар. Они выхватили из темноты деревянные ограждения, мазнули по веткам ближайшего эвкалипта и медленно вползли на территорию парковки.

Дарлин бросила быстрый взгляд в зеркало заднего вида. Майкл, скованный своими тремя свитерами, с трудом повернул голову, чтобы посмотреть через плечо.

На парковку, которая могла вместить десятки машин, въезжал темный автомобиль. В свете фар невозможно было разобрать ни его марку, ни цвет, ни того, кто сидел за рулем. Виден был лишь массивный, угрожающий силуэт.

Машина двигалась медленно. Неприлично медленно для того, кто просто ищет место, чтобы развернуться или припарковаться для отдыха. В этой скорости читалась холодная, механическая расчетливость. Это было движение хищника, выходящего на дистанцию атаки.

Огромная пустая парковка предоставляла массу вариантов. Темный автомобиль мог встать в тридцати, пятидесяти футах от них. Он мог уехать в дальний конец асфальтового поля.

Но он этого не сделал.

Тихо шурша шинами по нагретому асфальту, чужая машина описала дугу и направилась прямо к коричневому Corvair.

Майкл почувствовал, как пот, заливающий его спину, внезапно стал холодным. Внутри его тяжелой, многослойной брони зародилась и начала пульсировать первобытная тревога. Инстинкты, усыпленные жарой и канонадой петард, внезапно закричали.

Автомобиль приблизился. Восемь футов. Пять футов.

Он остановился позади них, слегка сдвинувшись влево, так, чтобы перекрыть обзор из водительского окна Дарлин.

Двигатель темной машины продолжал работать на холостых оборотах, издавая низкое, вибрирующее рычание. Фары не погасли. Они светили прямо в багажник Corvair, создавая вокруг машин ореол зловещего, грязного света.

Дарлин напряглась. Ее пальцы вцепились в руль. Майкл замер, не в силах оторвать взгляд от зеркала заднего вида, в котором отражались два слепящих желтых диска.

Вдали, над Вальехо, с глухим раскатистым звуком лопнула очередная праздничная ракета. Но здесь, на парковке Блу-Рок-Спрингс, праздник закончился. Вязкое ожидание подошло к концу. Из темноты на них смотрел невидимый, не знающий жалости палач. И он уже сделал свой ход.

Глава 8. Свет в лицо

Темный автомобиль, остановившийся позади коричневого Chevrolet Corvair, не заглушил двигатель. Низкий, ровный гул его мотора вплетался в симфонию далеких разрывов петард, но для Дарлин Феррин и Майкла