100 великих деятелей русской эмиграции - Полина Ребенина

П.Н. Врангель высоко оценивал деятельность Кривошеина на посту главы правительства: «Человек исключительной эрудиции, культуры и широкого кругозора, с вполне определенными ясными взглядами, он умел быть терпимым, обладал редкой способностью принять точку зрения другого, убедить своего собеседника, с исключительным тактом избегая всего того, что могло бы последнего задеть. Благодаря всей своей предыдущей службе он принадлежал к государственным людям старой школы и, конечно, не мог быть в числе тех, кто готов был принять революцию, но ясно осознавал необходимость ее учесть. Он умел принять новые условия работы, требующей необыкновенного импульса и не терпящей шаблона».

Выехав из Крыма в ноябре 1920 года в Константинополь во время знаменитой врангелевской эвакуации, Кривошеин наверняка чувствовал, что с мучительным оставлением родины не просто переворачивается очередная страница жизни. Вся жизнь заканчивалась без остатка так же стремительно, как таял берег родной земли. В эмиграции он еще успел оказать несколько услуг генералу Врангелю, отчаянно боровшемуся за сохранение армии, не желавшей сворачивать знамен. Александр Васильевич Кривошеин скончался 28 октября 1921 года в Берлине, в возрасте 64 лет.

Василий Шульгин

(1878–1976)

Василий Витальевич Шульгин – депутат II, III и IV Государственных дум, во время Февральской революции принявший отречение из рук Николая II. Один из организаторов и идеологов Белого движения.

Он родился в Киеве 13 января 1878 года. Отцом его был историк Виталий Шульгин, умерший, когда сыну не было и года. Затем ушла из жизни и мать Васи: опеку над мальчиком взял на себя его отчим, экономист Дмитрий Пихно.

После гимназии Василий поступил в Киевский университет на юридический факультет. В эти годы в студенческих кругах царили революционные настроения: Шульгин, который был по своим взглядам монархистом и русским патриотом, оказался «белой вороной». Уже в зрелом возрасте Шульгин вспоминал: «Антисемитом я стал на последнем курсе университета. И в этот же день, и по тем же причинам я стал «правым», «консерватором», «националистом», «белым», ну, словом, тем, что я есть сейчас».

К началу первой русской революции Шульгин был уже состоявшимся семейным человеком, имел свой бизнес. О революции 1905–1907 годов он вспоминал: «С первого же мгновения… отвращение залило мою душу, и с тех пор не оставляло меня во всю длительность «великой» русской революции. Бесконечная струя человеческого водопровода бросала в Думу все новые и новые лица… Но сколько их ни было – у всех было одно лицо: гнусно-животно-тупое или гнусно-дьявольски-злобное… Пулеметов – вот чего мне хотелось. Ибо я чувствовал, что только язык пулеметов доступен уличной толпе и что только он, свинец, может загнать обратно в его берлогу вырвавшегося на свободу страшного зверя… Увы – этот зверь был… его величество русский народ» (Шульгин «Дни»).

Шульгин вступил в организацию «Союз русского народа», а затем примкнул к Русскому народному союзу имени Михаила Архангела. Избравшись в Государственную думу, Шульгин перешел на более умеренные позиции. Будучи изначально противником парламентаризма, он со временем стал одним из наиболее ярких деятелей Госдумы. Шульгин был великолепным оратором. Выступая в Думе, он говорил негромко и вежливо, всегда оставаясь спокойным и иронично парируя выпады противников, за что получил прозвище «очковая змея». Сам же Шульгин позднее вспоминал о своих думских выступлениях: «Я как-то был в бою. Страшно? Нет… Страшно говорить в Государственной Думе… Почему? Не знаю… Может быть, потому что слушает вся Россия». Во II и III Думах Шульгин поддерживал правительство П.А. Столыпина как в реформах, так и в курсе на подавление революционного движения, включая введение военно-полевых судов.

С началом Первой мировой войны он добровольцем ушел на фронт, был тяжело ранен под Перемышлем. Встретил февраль 1917 года в странном амплуа либерального монархиста, недовольного политикой Николая II. Его включили в состав Временного комитета Государственной думы, который, по сути, являлся штабом Февральской революции. 2 марта Шульгин как член ВКГД вызвался сопровождать А. Гучкова в его поездке в Псков, чтобы убедить царя в необходимости отречения в пользу наследника. Шульгин, как и многие представители высших слоёв общества, считал выходом из ситуации конституционную монархию во главе с наследником Алексеем (при регентстве великого князя Михаила Александровича).

Выслушав Гучкова, царь заявил, что принял решение отречься и за себя, и за сына. На следующий день, вернувшись в Петроград, Шульгин присутствовал при отказе Михаила Александровича от престола. Он, как и большинство присутствовавших, уговаривал его не принимать верховную власть (только Милюков и Гучков настаивали на том, что Михаил должен вступить на престол), отмечая, что в Петрограде не было силы, на которую он мог бы опереться. Затем Шульгин совместно с В. Набоковым и бароном Б. Нольде подготовил текст акта отречения Михаила Александровича.

В.В. Шульгин. 1965 г.

Отказавшись войти во Временное правительство, Шульгин тем не менее весну и начало лета 1917 года оставался в Петрограде, стараясь поддержать правительство, которое желал видеть сильным. Он не признавал Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов, поскольку его деятельность, по мнению Шульгина, была направлена на подрыв дисциплины в армии и прекращение войны.

Разочаровавшись во Временном правительстве из-за его неспособности покончить с двоевластием, Шульгин в июле уехал из Петрограда в Киев. Но там творился еще больший хаос, действовал фактор украинских националистов, с которыми Шульгин пытался бороться всеми силами, протестуя против планов «украинизации».

После Октябрьской революции Шульгин отправился в Новочеркасск, где шло формирование первых белогвардейских частей. Но генерал Алексеев, занимавшийся этим вопросом, попросил Шульгина вернуться в Киев и вновь начать издавать газету, считая его более полезным в качестве пропагандиста.

Когда в феврале 1918 года Киев заняли германские войска, Шульгин закрыл свою газету «Киевлянин». Позднее Шульгин стал создавать обширную агентурную сеть, получившую название «Азбука», позволявшую собирать информацию в том числе и на территории, занятой большевиками.

У него было много врагов. Монархисты не могли ему простить поездку в Псков, для большевиков он был идейным противником, а гетман Скоропадский и вовсе объявил его «личным врагом». Выбравшись из Киева, он добрался до занятого белыми Екатеринодара, где издавал газету «Россия».

После окончательного поражения белых в Гражданской войне он перебрался в Константинополь. Шульгин потерял многих близких, включая двух старших сыновей. Один из них погиб, а о судьбе второго он ничего не знал несколько десятилетий. Только в 60-х Шульгину стало известно, что сын Вениамин в середине 20-х годов умер в СССР в психиатрической больнице.

В годы эмиграции Шульгин ратовал за продолжение борьбы, сотрудничал с Российским общевоинским союзом (РОВС). По его заданию он нелегально отправился в СССР, где якобы действовала организация, готовившая антибольшевистский переворот. После возвращения