Его тайная землянка - Татьяна Гончарова

— Женщины? — вырывается у меня невольно.

Значит, мои худшие подозрения начинают сбываться.

— Да, — с таким же ледяным спокойствием подтверждает он. — Я думаю, тут нет двойного смысла, чтобы понять неправильно.

Он неожиданно наклоняется и властно приподнимает мой подбородок двумя пальцами. А я начинаю дрожать, губы трясутся, веки сами опускаются, не выдерживая напряжения всего этого долгого страшного дня.

И как бы я ни сдерживалась, по щеке скатывается одинокая слезинка.

Я закусываю нижнюю губу, чтобы не разрыдаться перед ним. Не хочется показывать свою слабость. Как же мне хочется быть сильной.

Но я уже не могу выдерживать весь этот кошмар, что на меня так внезапно свалился. Не могу!

Я жду резкого выговора, гнева, раздражения, наконец.

Но Зодиак снова реагирует непонятно и странно для меня.

Его палец медленно стирает соленую влагу с моей кожи, а потом он убирает руку, неуловимым движением забирая из моих пальцев полупустой бокал.

— Меня всегда удивляло, как часто делаются ошибочные выводы, исходя из неправильной трактовки обычных фраз, — задумчиво произносит он. — Что в моих словах тебя так испугало? Я никогда не брал ни одну женщину силой. И в этот раз не собираюсь отступать от этого правила. Или ты считаешь, что это должно доставлять мне удовольствие?

Я недоверчиво смотрю на него.

Он стоит. Смотрит все так же пристально. Буквально сканирует насквозь.

Не тронет? Его слова звучат как облегчение, но мое тело помнит другое. Пальцы сами тянутся к губам, касаются их — они все еще горят, память о его поцелуе живет в них отдельной, стыдной жизнью.

Как это сочетается с его холодным обещанием?

Мои щеки вспыхивают, и я опускаю руку, сжимая ее в кулак на колене.

Конечно, он замечает этот жест. В глубине его зрачков мелькает понимание.

— Поцелуй был для Тевина, — жестко отрезает он. — Даже мой помощник не должен знать истинной природы наших отношений. Это тебе тоже стоит запомнить. Никто, Вита, не должен знать, что ты играешь роль. Для всех, ты моя землянка. До тех пор, пока это будет необходимо.

От этих слов по моей спине пробегает ледяной холод. Он не доверяет человеку, который по сути его тенью является… Предательство здесь настолько распространено?

Так вот для чего он его вызвал? Не просто, чтобы тот мне что-то объяснил, а продемонстрировать ему наши отношения…?

Но как Тевин… по поцелую? Я сжимаюсь внутри, ощущая себя крошечной фигурой на шахматной доске, где правила мне неведомы. Стоп. Сейчас он говорит со мной. Значит, мне нужно узнать главное.

— А… в чем тогда будут заключаться эти… отношения? — выдыхаю я.

Мой голос предательски дрожит. Его близость ощущается слишком остро и странно.

Слишком много противоположных эмоций это непонятный мужчина вызывает во мне. А разобраться в них сейчас кажется совершенно невозможным.

— Ты будешь изображать мою женщину, — повторяет он, и на этот раз в его голосе звучит вполне уловимая сталь. — Не просто присутствовать рядом. Ты будешь вести себя соответствующим образом. Всегда.

Он слегка прищуривается, прожигая меня своим пугающим багровым взглядом, а голос становится ещё жёстче.

— При посторонних ты будешь смотреть на меня, касаться, как это делают любовники. Ты будешь стоять достаточно близко, чтобы это выглядело естественно. Твой взгляд не должен бегать по сторонам в поисках выхода. Ты не должна отстраняться от моих прикосновений, какими бы они ни были. Ты будешь обращаться ко мне соответствующим тоном. Ты будешь откликаться на мои жесты, на мой взгляд, так чтобы всем было понятно какого рода связь между нами. Настолько достоверно, насколько потребуется, чтобы ни у кого не возникло ни малейшего сомнения в обратном.

Он склоняет голову набок, изучая мою реакцию. Его острый взгляд, кажется, сканирует каждую черту моего лица, каждый мускул, оценивая, способна ли я на такую ложь.

— Так понятно для тебя? — спрашивает он с холодной безжалостностью. — Это твоя новая реальность, Вита. Каждое твое слово, каждый жест отныне будут иметь значение.

Я медленно киваю.

— Как долго мне нужно будет… играть? — рискую я задать еще один вопрос, уже сама боясь услышать на него прямой ответ.

А ведь сколько еще их теснится сейчас в моей голове? Самый главный — зачем все это самому Зодиаку? Для чего он затеял эту игру? Но я точно никогда не решусь его озвучить.

Хард снова делает паузу, во время которой продолжает сканировать мое лицо, выискивая все новые грани моих эмоций.

— Тевин верно отметил. Спрятать тебя сейчас невозможно, — медленно произносит он, наконец. — Будешь на виду. Столько, сколько потребуется… — новая пауза, которая заставляет мое сердце пропускать удары. — До тех пор твоя роль определена.

Последняя фраза повисает в воздухе окончательным приговором. Нет ни жалости, ни сожаления. Только холодный, неумолимый расчет.

У меня нет выбора. Бежать некуда. Любая попытка обрести свободу теперь приведет меня прямиком в лапы тех, для кого я — всего лишь ценный рычаг против теневого императора.

Я чувствую, как мое тело сникает. Роль. Теперь мне остается только одна роль. Играть или умереть. Без вариантов. Я безвольно киваю.

— Я… я поняла, — шепчу я.

— Хорошо, — удовлетворенно замечает он. — Первое правило. В присутствии Тевина и наедине будешь называть меня по имени. Ауро. При остальных — мастер. Повтори.

— При Тевине и наедине — Ауро. В остальных случаях на публике — мастер, — послушно шепчу я.

Голос уже плохо слушается и едва скрипит. И в глазах мелькают подозрительные мушки.

Голова кружится, в ушах начинает шуметь, и меня накрывает внезапной плотной темнотой. Я соскальзываю в обморок, как в единственное спасительное место.

глава 22. Роль

Я прихожу в себя от ощущения плавного движения. Моя