Его тайная землянка - Татьяна Гончарова

А затем он начинает одеваться — медленно, с отточенной, хищной пластикой и грацией. Каждое движение выверено и экономно.

Он надевает чёрные штаны из плотной ткани, не утруждая себя нижним бельём. И я наблюдаю, как ткань облегает его внушительный пах, мощные мышцы бёдер и ягодиц.

Затем приходит очередь чёрного плотного верха, скрывающего рельефный торс, но подчёркивающего мощь его внушительной фигуры.

Ауро не смотрит на меня, полностью погружённый в процесс.

Зато я смотрю. На него. Бесстыжим, откровенным взглядом, который он, кажется, просто игнорирует.

Раз он не возражает, я разрешаю себе то, с чем не в силах бороться. Позволяю глазам скользить по широким плечам, по сильным рукам, по влажным ещё тёмным волосам.

Страха даже почти нет. Лишь странное, почти медитативное спокойствие и слабое, отдалённое возбуждение, похожее на всполохи молний на горизонте перед грозой, когда ещё не ясно, накроет ли туча, или пройдёт мимо.

Ауро застёгивает последнюю застёжку. Бросив очередной долгий взгляд на свой верс, закрывает шкаф. И только тогда он поворачивается ко мне.

Замираю по его тяжёлым взглядом. Теперь он меня рассматривает.

Скользит по моему лицу, опускается к шее, скрытой высоким воротником, опускается ниже, по силуэту платья, очерчивая каждый изгиб.

Я краснею, чувствуя, как на меня влияет этот молчаливый медленный осмотр.

Мягкая ткань на моей груди вдруг ощущается тоньше паутины. Соски твердеют, внизу живота возникает предательская, томная тяга. Промежность сокращается, и прерывисто втягиваю воздух, пытаясь овладеть собой, подавить эту острую волну возбуждения.

— Хороший выбор, — изрекает Ауро, заставляя меня замереть от новой, бархатно-хрипловатой интонации его низкого раскатистого голоса, — Проголодалась? Пойдём завтракать.

Он разворачивается и уходит в гостиную. Глубоко вздохнув, следую за ним, чувствуя, как мягкая ткань платья ласкает кожу.

Осматриваюсь. Сейчас здесь светлее, чем было, когда он привёл меня сюда вчера.

В просторной комнате с тёмными стенами и приглушённым светом в нишах мерцают неприлично большие и преступно драгоценные камни. Они притягивают взгляд. Хотя, с хозяином этого места они не могут конкурировать.

Стол уже накрыт. Ничего вычурного. Пара тарелок, бокалы, но всё выполнено с той же безупречной простотой, что и моё платье. Как и всё здесь.

Ауро молча указывает мне на место напротив и занимает своё. Он отламывает кусок еще тёплого хлеба, и я невольно слежу за точными и уверенными движениями его длинных пальцев.

Мы едим в тишине. Она не давит, а скорее обволакивает. Я рада ей, как и тому, что мне дана эта передышка.

Еда очень вкусная. Даже не думала, что может существовать настолько гармоничное сочетание вкуса, текстуры, температуры и… что там ещё входит в определение человеком еды, как очень вкусной?

Я даже слегка прикрываю глаза от удовольствия, когда пробую нечто, напоминающее земные фрукты, но с совершенно иным, сложным вкусом: сладким с горьковатой ноткой и послевкусием, похожим на мяту.

— Тебе нравится? — его низкий глубокий голос нарушает тишину.

глава 25. Сигнатура

Странно, в этот раз я не вздрагиваю от его звука. Ведь он наполняет гостиную плавно, и звучит не резко, а очень естественно, словно продолжение потока мыслей.

— Да. Очень, — не могу не признать очевидное я. — Хотя... я даже не знаю, что это.

— Местные плоды. Их выращивают в гидропонных оранжереях на нижних уровнях. Пробуй всё, что захочешь.

Я присматриваюсь к остальной еде. И замираю, когда до меня доходит невероятная вещь. Всё на столе — мои любимые блюда. Точнее, их далёкое, утончённое эхо.

Тот омлет, что я любила заказывать в кафе возле музея, но воздушный и с пряными травами. И пирог, похожий на тот, что я заказывала по выходным из любимой доставки, но с более глубоким, бархатистым вкусом.

Всё понятно. Они же следили за мной столько времени. Список моих предпочтений в еде тоже собрали.

Одёргиваю себя от того, чтобы загоняться по этому поводу.

Всё уже. Отпереживалась. Надо привыкать к новой реальности. Здесь, по-крайней мере, очень вкусно и комфортно.

Разрешаю себе. Выбираю, как сказал Ауро, то, что приглянулось.

Я ем медленно, погружаясь в новые ощущения.

Да, мне надо привыкать.

Ауро не торопит, его спокойствие постепенно передаётся и мне.

Поглядываю на него. Он ест красиво, неспешно, явно наслаждаясь едой, как и я.

А я ловлю себя на том, что наблюдаю за ним уже без прежней паники.

Его внушительная фигура напротив сейчас кажется не угрозой, а просто... данностью. Частью этого странного утра.

— А это нравится? — он указывает на небольшую вазочку с желеобразным десертом, из которой я только что попробовала.

— Напоминает манго, — говорю я, и в моём голосе уже нет прежней дрожи. — Но более нежное.

Он коротко кивает, и уголок его губ слегка изгибается в намёке на… нет, не на улыбку, скорее на тень удовлетворения.

Мне правда нравится. И пока я пробую этот невероятный десерт, ко мне приходит простая, почти безрассудная мысль.

Я вполне способна на это. На игру.

Сидеть напротив этого красивого, невозмутимого мужчины, отвечать на его спокойные вопросы, чувствовать на себе его тяжёлый взгляд и не рассыпаться в прах.

Пока он ведёт себя вот так... цивилизованно... всё возможно.

Главное, не думать о том, кем он является на самом деле. Не вспоминать ни вынесенную дверь, ни его голое тело, залитое водой, ни ту абсолютную власть, что исходит от него, когда он этого хочет.

Пока он просто завтракает со мной, я могу просто завтракать с ним. Всё остальное... об остальном я буду думать позже.

Он указывает на небольшую хрустальную вазу, где переливается нежное розовато-золотистое желе.

— Попробуй это, — говорит он, и в его голосе слышится легкая, почти неуловимая нотка ожидания.

Я послушно беру маленькую перламутровую ложку и зачерпываю крошечную порцию.

Текстура оказывается обманчиво воздушной, и в тот миг, когда десерт касается