Вселенная океана. Как устроена стихия, которая формирует нашу планету - Хелен Черски

он рождает какое-то удивительно теплое чувство. Само по себе использование природных материалов, будучи поставлено на службу изучению природы, становится идеальной метафорой гибкости и жизнестойкости. Вряд ли когда-нибудь появится другой подобный корабль. В наши дни исследовательские суда постоянно совершенствуются, растут в размерах и в итоге все больше отчуждают океанологов от предмета их исследования. «Фрам», напротив, стал частью океана – не барьером, а соединительным звеном. Современной океанологии, как мне кажется, этого недостает.

Итак, мы познакомились с фундаментальными условиями, от которых зависит работа океанической машины: температура служит индикатором огромных запасов тепловой энергии, хранящейся в океане; соленость влияет на плотность и поэтому приводит в движение глубоководные слои; осевое вращение Земли заметно отражается на циркуляции водных масс. Существует и еще один важный фактор, определяющий динамику океана, – ветер. Добавив его к остальным, мы сможем комплексно объяснить масштабные процессы, протекающие в системе Мирового океана. Но прежде чем говорить об атмосферных явлениях, надо затронуть еще один сюжет. При всей своей необъятности океан ограничен собственной формой. Океаническая драматургия в нашем планетарном театре разворачивается в строго определенном пространстве, а температура, соленость, вращение и ветер играют роль невидимых пружин всего этого действа. Так давайте же расставим декорации.

Глава 2. Какой формы морская вода?

Жидкость легко меняет форму. Таков один из главных ее признаков. В любом школьном учебнике физики вы прочтете, что жидкость обладает свойством принимать форму сосуда, в который она налита. (Исходя из этого определения, ученые периодически пытаются установить, а нельзя ли отнести сюда и кошек[52].) Поскольку жидкая морская вода испытывает силу притяжения, направленную к центру планеты, океан заполняет все углубления земной поверхности, расположенные ближе к гравитационному центру[53]. Но по большому счету, несмотря на все эти выступы и выемки, поражающие масштабами простых смертных, рельеф Земли можно считать почти ровным. Расстояние от дна самого глубокого океанического желоба до вершины горы Эверест составляет всего 0,3 % радиуса нашей планеты. А средняя глубина океана в пять раз меньше: 3,68 километра, или 0,06 % земного радиуса. Если для наглядности представить Землю в виде обыкновенного воздушного шарика, глубина Мирового океана будет соответствовать толщине резиновой оболочки. Да, океан покрывает нашу планету сравнительно тонкой пленкой, и все-таки различия в толщине этой пленки чрезвычайно важны. Почему так? Дело в том, что поведение океана определяется в первую очередь горизонтальными сдвигами – перемещениями водных масс, которые движутся относительно друг друга, но при этом остаются на той же глубине. Когда же слои в океанской толще поднимаются или опускаются, это принципиально перестраивает всю картину (в чем мы имели случай убедиться на примере апвеллинга у берегов Южной Америки). И разумеется, если на пути прохождения вод возникают непреодолимые препятствия вроде гигантских земных континентов, то потоки вынужденно меняют свое направление.

Какой-нибудь не в меру саркастичный наблюдатель, глядя на Землю из космоса, мог бы сравнить океан с неглубокой шарообразной лужицей, да еще с прорехами. Действительно, та емкость, в которую «налит» океан, имеет весьма причудливую конфигурацию. Но именно это и сообщает океанической машине ее неповторимый характер: создает барьеры для перемещения водных масс и порождает фантастическое разнообразие внутренних процессов и закономерностей. Стоит также иметь в виду, что форма Мирового океана вовсе не статична. Мало того что контуры берегового рельефа постоянно трансформируются под влиянием сезонных колебаний и приливно-отливных вод, так еще и сама поверхность океана не может считаться идеально ровной (даже если устранить бесконечно набегающие волны). А значит, прежде чем рассматривать «анатомию» океана, логично будет сначала изучить его форму, иначе говоря – пространственные границы. И начнем мы с того, что доступнее всего человеческому взору: с поверхности. Рельеф океанской поверхности

Три часа утра. Лагерь начинает оживать. Я сегодня спала прямо под звездами, на пляже. Остальные выбрали для ночлега хижину хале (по сути, крышу на столбах), принадлежащую местному гребному клубу, – там нашлось несколько дощатых столов. Кое-кто расположился на земле, свернувшись калачиком возле каноэ. Сами каноэ мы экипировали для плавания накануне вечером: при свете фонариков скрепили тросами все детали (традиционная гавайская техника вязания узлов поистине бесценна) и закрыли водонепроницаемыми чехлами (дань современности). Вот уже без четверти четыре. Нас зовет Кимокео, и мы собираемся под навесом хале. Четыре подслеповатые лампочки высвечивают множество лиц, знакомых и незнакомых, – всего сорок человек. Как обычно перед отправлением, мы встаем в большой круг и беремся за руки. Кимокео, как всегда, возносит благодарность старейшинам (купуна) и говорит о месте человека в этом мире – между небом, землей и океаном. Вчера вечером он объяснял нам философию каноэ: смысл не в конкретном способе гребли и не в техническом совершенстве, а в эмоциональной связи между членами экипажа. Еще выступала одна из старейшин. «Океан может принять вас в свои объятия, – сказала она. – Но может и раздавить. Когда завтра выйдете в пролив, не забудьте о духе алоха». Алоха для гавайцев значит гораздо больше, чем просто приветствие. Это слово выражает любовь, согласие, отзывчивость. Это своего рода культурный код, в котором слиты важнейшие ценности взаимовыручки и добрососедства. Отсюда и ритуальный круг: он на физическом уровне дает нам почувствовать себя единой командой, цельным организмом. Когда Кимокео произносит последние напутственные слова, мы, немного помолчав, крепко сжимаем друг другу руки и идем рассаживаться по каноэ.

Такие водные походы – слегка модернизированный вариант древних традиций. Все строится вокруг каноэ, этого удивительного судна, на котором можно пересекать гигантские расстояния; нужна лишь известная сноровка плюс слаженность и взаимопонимание в команде. Кимокео стоит теперь на сумрачном пирсе и трубит в большую раковину, дожидаясь, когда из темноты прилетят ответные звуки. На нем – ярко-оранжевый спасательный жилет, самый что ни на есть современный, и в этом нет ничего странного. Материальные детали тут вторичны. Важен именно дух. И потом, нашему капитану уже семьдесят два, и его жена настаивает, чтобы он был в жилете.

На трех шестиместных каноэ нам предстоит перебраться с острова Гавайи, самого крупного в архипелаге, на соседний остров Мауи. Сначала надо будет преодолеть пролив, а потом еще пройти приличное расстояние вдоль берегов Мауи. В общей сложности 90 километров. У каждого каноэ свой катер сопровождения с шестью сменщиками. Меняться будем каждый час. Я сижу в темноте на задней банке одного такого катера, который буксирует наше каноэ к оконечности Большого острова. Прибываем мы туда еще до рассвета. Утро бесподобное. Звезды понемногу гаснут, океан окрашивается палевым, и вдруг весь пейзаж так преображается, что у меня перехватывает дыхание. На прояснившемся горизонте без всякого предупреждения