Вселенная океана. Как устроена стихия, которая формирует нашу планету - Хелен Черски

пород. Передо мной на столе – черная стекловидная глыба неправильной формы размером с коробку для обуви, с идеально круглым отверстием по центру. По словам Деборы, это кусок застывшей лавы, выброшенной во время извержения подводного вулкана. По ходу разговора я периодически бросаю на него взгляд и смотрю, как интригующе поблескивают на солнце глянцевитые бока.

Дебора много лет изучает морское дно и наблюдает его собственными глазами, но, похоже, этот инопланетный мир не перестает ее удивлять. С невероятным увлечением описывает она бесчисленные сюрпризы океана. Вот аппарат скользит по необозримой, теряющейся во мраке глубоководной пустоши («плоской и ровной, как пол»), и внезапно луч прожектора натыкается на отвесную стену высотой в несколько десятков метров – начало субдукционной вулканической зоны. В таких тектонически активных областях донный пейзаж суров и величествен. Высоченные башни и арки громоздятся как руины заброшенного города. Пустые лавовые каналы напоминают пересохшие русла рек. Но ничто не может сравниться с донными гейзерами, или гидротермальными источниками. Вот уж подлинное сокровище в короне Посейдона! «Просто поражаешься этому фантастическому богатству красок, – восхищенно говорит Дебора. – „Дым“ бывает ярко-лиловым, синим, белым, а вокруг кишит столько живности, что жерла не видно». Моя собеседница не устает повторять, насколько стремительно все меняется в этих сейсмических очагах: вернувшись на то же место всего через пару месяцев, ты уже с трудом можешь его узнать. Понятно, что наука работает в первую очередь со строгими количественными данными. Но именно благодаря таким рассказам из первых уст, живым впечатлениям очевидцев, мы начинаем и к научным занятиям относиться иначе.

Часто забывают, что совсем еще недавно наше представление о подводных глубинах было как пустой холст – зияющий провал, вакуум. Легенды о необыкновенных морских чудовищах давали богатую пищу воображению, но сам океан оставался миром неизведанным и пугающим. Меньше века прошло с тех пор, как люди впервые побывали в этом загадочном царстве. Только после этого океанские глубины начали приобретать для нас реальные очертания, перестав быть явлением из области научной фантастики, – и пустой холст наполнился жизнью и плотью.

Первопроходцы таинственных глубин

Океан на глубине 400 метров у берегов Бермудских островов погружен в вечный сумрак. Это не полное отсутствие света, какое бывает при сенсорной депривации, а густая тьма, прошитая мерцающими всполохами, которые только подчеркивают черноту окружающей ночи. Солнце отсюда изгнано – а ведь это только десятая часть расстояния до дна. Звуков тоже нет, лишь иногда долетит далекий рев кита. Определить время суток невозможно. В чернильной толще бесшумно мелькают призрачные силуэты: пульсируют студенистые зонтики, временами испускающие красочные вспышки света; проникают из верхних слоев крошечные лоскутки мертвой органической материи… Вот пронеслась тонкой лентой чернотелая стомия с пастью, полной острых зубов… Дни и месяцы плавно перетекают один в другой. Но вдруг 6 июня 1930 года покой исконного населения нарушает вторжение небольшой металлической сферы: она опускается с баржи на длинном тросе, будто свисающий с потолка паук. Внутри – два хрупких существа, пришельцы из надводного мира. Зовут их Уильям Биби и Отис Бартон, и эта стальная гондола – единственное, что защищает их от убийственного давления забортной воды.

Биби и сам ощущал, насколько уязвимы они, два маленьких человека, затерянных в безбрежной пучине. Позднее он писал, что ему никогда не забыть того чувства одиночества и оторванности от теплой земли, которое владело им в батисфере, «болтавшейся в открытом океане, как горошина на ниточке, на глубине почти километра под килем». Первооткрывателей новых горизонтов принято изображать людьми героическими и волевыми, этакими могучими титанами, напрягающими все жилы, все силы мозга ради преодоления любых препятствий. Биби и Бартон не вписываются в этот стереотип. Но именно они – два тщедушных исследователя-энтузиаста, втиснутых в стальной шар, – стали первыми в истории людьми, побывавшими в гостях у глубоководных обитателей. Они первыми воочию наблюдали этих животных в их естественной среде, а не в рыболовных сетях, и первыми описали, что чувствует сухопутное млекопитающее, заброшенное в неведомую морскую бездну. В поведении двух американцев не было ничего героического: изолированные от всего мира, они могли только смотреть и фиксировать увиденное. Но это ли не самый этичный способ освоения новой среды: входить в нее не агрессивными покорителями с хозяйскими замашками, а робкими туристами, благодарно впитывающими впечатления, не форсируя ход событий. Погружения Биби и Бартона нельзя сравнивать с океанографическими экспедициями, которые систематически проводились в то время под эгидой крупных научных учреждений для пополнения статистической базы. Проникнуть на рекордную глубину эти двое решили по собственному почину и желанию. Биби на тот момент пользовался известностью как натуралист и писатель, умевший занимательно рассказать о живой природе и заразить читателя страстью к познанию. Бартон был инженером. Именно он спроектировал и построил стальную батисферу, которая вскоре прославилась на весь мир благодаря книге Биби «На глубине километра»[59] – захватывающему повествованию, проникнутому духом приключений и жаждой открытий. Биби и Бартон не только установили мировой рекорд глубоководного спуска (923 метра в 1934 году). Заслуга их еще и в том, что они пробудили в обществе огромный интерес к жизни океанских пучин. Недаром многие выдающиеся морские биологи 1950–1960-х годов признавались, что обязаны этим первопроходцам выбором профессии. Больше всего завораживали читателя не зрелища бескрайних подводных хребтов, а описания мимолетных встреч с обитателями вечного мрака – неопознанными существами, проносившимися в луче прожектора буквально в метре от иллюминатора.

В первой главе своей книги Биби рисует прекрасное будущее, когда люди смогут гулять под водой так же легко, как теперь ходят в магазин. Надев водолазные шлемы, жители побережья отправляются смотреть на новенькие коралловые насаждения, которые служат продолжением обычных грядок и клумб на придомовых участках. Морские анемоны получают призы на цветочных ярмарках, а художники пишут под водой полотна, восторгаясь необыкновенным качеством света. Сегодня, по прошествии девяноста лет, эта картина стала реальностью – и то лишь отчасти – разве что для узкого круга счастливчиков, занимающихся дайвингом. Для подавляющего большинства океан остается недоступен: слишком непросто до него добраться, не говоря уже о дороговизне обучения и неподъемной стоимости оборудования. Родоначальники жанра научной фантастики наверняка были бы разочарованы, узнав, как слабо мы продвинулись в этом направлении. На дворе – двадцатые годы XXI века, а среднестатистический обыватель по-прежнему не имеет шанса ни побывать в космосе, ни проникнуть в морскую пучину. И все-таки определенные успехи у нас есть. Сегодня мы имеем куда более объемное и многогранное представление о планете, чем было у пионеров океанских глубин, и корень этого прогресса – в методичном, кропотливом сборе и анализе