Батальоны просят воды - Владимир Николаевич Прямицын

содержание пунктов водоснабжения относились к задачам инженерного обеспечения[198]. Наряду с разминированием и постановкой минных полей они являлись важнейшими функциями инженерных войск в Афганистане.

Сложность обеспечения соединений, частей и подразделений Ограниченного контингента водой была обусловлена бедностью гидрографической сети Афганистана, а также рассредоточенностью войск на обширных пространствах по многочисленным гарнизонам различного масштаба. Характерен пример одного из мотострелковых соединений. Его части и подразделения были разбросаны на площади 380×120 км почти в 70 гарнизонах, из которых 60 составляли опорные пункты на коммуникациях, удаленные друг от друга на 2–7 км[199].

Характер и количество пунктов водоснабжения, оборудуемых в соединениях, частях и подразделениях, в основном определялись расположением войск и водообеспеченностью районов. Место расположения пункта водоснабжения выбиралось с учетом санитарно-эпидемического состояния района, производительности источника и качества воды в нем, возможности заражения болезнетворными микробами, а также условий охраны, обороны и маскировки[200].

Обеспечение войск водой осуществлялось с пунктов водоснабжения, развернутых на источниках подземной воды (стационарных скважинах, колодцах), а также на кяризах и открытых водоисточниках. Пункты водоснабжения оборудовались с использованием табельных средств, таких как МАФС-3 и ТУФ-200. Их обслуживание осуществлялось расчетами средств полевого водоснабжения, а охрана и оборона – мотострелковыми подразделениями. В дальнейшем в районах расположения войск стали бурить скважины. Всего на территории Афганистана было оборудовано около 180 скважин с суммарным дебитом около 60 тыс. м3 в сутки. В пунктах постоянной дислокация обеспечение войск водой было организовано по централизованной схеме, предусматривающей доставку воды на водоразборные пункты подразделений[201].

Возможности 40-й армии по подвозу и хранению запасов воды были весьма ограничены. Они позволяли обеспечить не более 74 % суточной потребности. Для транспортировки и хранения воды использовались табельные резервуары из прорезиненной ткани, находившиеся непосредственно в дивизиях, бригадах и полках. Вода из них расходовалась в первую очередь[202]. Опыт тылового обеспечения Ограниченного контингента в Афганистане показал, что войска в пунктах постоянной дислокации должны иметь 1,5–2-суточный запас воды, который необходимо постоянно пополнять.

В пунктах постоянной дислокации личный состав обеспечивался водой при получении горячей пищи или через специальные пункты выдачи, оборудованные в каждом подразделении. Вода, поступающая в столовые и пункты выдачи, в обязательном порядке подвергалась очистке на технических средствах инженерной службы и кипячению на технических средствах тыла.

Обращала на себя внимание неблагополучная санитарно-эпидемиологическая обстановка. Сильная бактериальная зараженность рек и водоемов могла привести к массовым кишечным заболеваниям, что исключало употребление воды без специальной обработки[203]. По этой причине специалистами медицинской службы в обязательном порядке осуществлялись контроль качества воды в источниках и процедуры ее очистки.

Нарушения элементарных правил организации водоснабжения приводили к заболеваниям вирусным гепатитом. Основной путь проникновения вируса в организм был водный, вследствие попадания сточных вод в систему хозяйственно-бытового снабжения. Наиболее сложная обстановка складывалась в крупнейших гарнизонах Ограниченного контингента, таких, как Кабул, Кандагар и Кундуз. В одних гарнизонах вода подавалась по графику, в других из-за перебоев с электроэнергией подача воды в водопровод осуществлялась нерегулярно. Это приводило к загрязнению водопроводной сети. Так, в гарнизоне Кабул с июня по август 1987 года вода не соответствовала ГОСТу, хлорирование ее проводилось нерегулярно, остаточный хлор в воде отсутствовал.

Хлорированию отводилась важнейшая роль в борьбе за безопасность воды[204]. Для обеспечения личного состава качественной питьевой водой специалисты Центрального продовольственного управления (ЦПУ) Министерства обороны разработали способы хлорирования воды в цистернах, котлах и других емкостях. Способы нашли отражение в соответствующей инструкции. Чтобы она вступила в действие, оставалось лишь согласовать ее с взаимодействующими органами и утвердить. Однако вопрос контроля качества воды на протяжении всей войны так и не получил соответствующей регламентации.

Полковник Г. П. Бурмистров в 1979 году был заместителем председателя Научно-технического комитета (НТК) Центрального продовольственного управления, и перипетии вокруг инструкции по хлорированию воды для советских войск происходили на его глазах: «Шло время, а инструкция продолжала пылиться в столах. Камнем преткновения стало дехлорирование воды. Дело в том, что по сравнению с хлорированием этот процесс является более сложным, требует от исполнителей определенных знаний по химии и умения разбираться в тонкостях лабораторных анализов. Продовольственная служба считала, что анализами качества воды должны заниматься военные медики. Те в свою очередь полагали, что все проблемы с питьевой водой должны находиться в компетенции специалистов продовольственной службы. На протяжении длительного времени ведомства так и не сумели между собой поделить ответственность за качество воды. В итоге инструкция, которую ждали в войсках, так и не увидела свет»[205].

Контроль качества воды был важен не только по соображениям гигиены. Командование советских войск регулярно получало информацию о том, что в распоряжении мятежников появилось значительное количество отравляющих веществ неустановленного типа, не имеющих цвета и запаха. Эти вещества в таблетках, ампулах и порошкообразном состоянии предназначались для массового отравления военнослужащих в гарнизонах, в пунктах общественного питания, для отравления колодцев и водоемов[206].

По этой причине водоносные скважины надежно охранялись. Наибольшее внимание уделялось охране скважин, имеющих важное народно-хозяйственное и промышленное значение. Они находились вне пунктов постоянной дислокации советских войск и были наиболее уязвимы. Скважины, расположенные на территории пунктов постоянной дислокации, находились внутри режимных зон и были недоступны для посторонних.

Вспоминает генерал-майор В. В. Антоненко: «Опасений, что вода может быть отравлена, не возникало. Территория пункта постоянной дислокации была окружена двумя линиями колючей проволоки, между которыми находилось минное поле. Внешний периметр расположения бригады охранялся мотострелковой ротой. Так что проникнуть на территорию было практически невозможно. Непосредственно возле скважин выставлялись посты из числа военнослужащих обслуживания фильтровальной станции. Отравить советских военнослужащих через воду открытых источников также было невозможно. Даже если мятежники высыпали бы в реку выше по течению огромное количество отравляющего вещества, и угадали бы по времени с моментом забора воды, вода исследовалась, фильтровалась, хлорировалась и отстаивалась. Больше стоило опасаться отравленной водки. По линии Министерства обороны алкогольная продукция в 40-ю армию не поставлялась. Зато в местных магазинах можно было приобрести водку и коньяки с советскими этикетками, изготовленные в Пакистане. Бывали случаи, когда советские военнослужащие травились таким алкоголем»[207].

Удивительно созвучно мнение Д. А. Цапаева, командовавшего в 1985 году батальоном 149-го гв. мсп 201-й мсд в противоположной части Афганистана: «Моим предшественником были налажены тесные связи с местными партийными организациями, благодаря чему мы знали о планах мятежников. Иногда проходила информация о планах отравить колодцы. Это было невозможно. Колодец находился внутри охраняемого периметра в видимости часовых на вышках, в трех метрах от входа в штаб. Никто, кроме советских военнослужащих, не допускался к колодцу. Вероятнее было отравление при покупках на рынке. Один сержант, вопреки запрету, купил