Батальоны просят воды - Владимир Николаевич Прямицын

И все же командование обязано было реагировать на тревожные сигналы, поступающие по линии разведывательных органов и информаторов из числа лояльного местного населения. При получении соответствующей информации усиливались посты охраны источников воды. Перед заступлением на дежурство личному составу караулов доводились сведения о подготовке мятежников к отравлению воды[209].

Принято считать, что сильная жара в наибольшей степени вызывала трудности при ведении боевых действий в горах. Однако и в пунктах постоянной дислокации военнослужащие существенно от нее страдали. Наибольшее влияние жара оказывала на технических специалистов, вынужденных обслуживать технику на открытых стоянках. Она изнуряла личный состав, приводила к снижению его работоспособности, четкости и быстроты действий, к скорой утомляемости, рассеиванию внимания, ошибкам, и, как следствие, нарушению нормального ритма работы.

Обилие света и сильная солнечная радиация вызывали у людей солнечные и тепловые удары, заболевания глаз, ожоги незащищенных участков кожи. В условиях 30-градусной жары работа в защитной одежде была возможна не более 30 минут, а при более высокой температуре – практически не представлялась возможной. По 12–15 часов в сутки в раскаленных кабинах находились и управляли транспортными средствами воины-водители. В условиях изнуряющей жары обеспечение водителей водой являлось залогом не только поддержания их здоровья, но и безопасности на афганских дорогах[210].

В этой связи важнейшей задачей тылового обеспечения стало создание необходимых условий для сохранения работоспособности личного состава. Важная роль отводилась поддержанию их теплового баланса и своевременному обеспечению питьевой водой. Не менее важным было соблюдение принципа – каждый военнослужащий пьет только из своей фляги. Однако на деле последний соблюдался далеко не всегда. В виду слабого контроля наличия индивидуальных фляг со стороны командования и медицинской службы систематически имели место случаи употребления сырой воды.

Оставалось уповать на сознательность военнослужащих и пропаганду правил обращения с водой. В январе 1987 года был выпущен сборник материалов по контрпропагандистской работе. Фрагменты сборника, связанные с водоснабжением, представлены в Приложении 11. Рисованные персонажи доходчиво разъясняли военнослужащим Ограниченного контингента самые очевидные правила поведения в Афганистане, затрагивая и вопросы употребления воды. Одно из них предостерегало от размещения подразделений вблизи общественных источников воды, так как местные обычаи запрещают женщинам приближаться к незнакомцам, и такое соседство создаст трудности для населения. Второе правило гласило: «Не следует раздеваться, загорать или купаться на виду у местных жителей или вблизи жилых домов, так как такое поведение несовместимо с национальными и религиозными обычаями афганцев и считается для них оскорбительным». Третье правило категорически запрещало пользоваться водой для питья, приготовления пищи и других технических нужд из непроверенных источников[211].

Между тем проблема водоснабжения Ограниченного контингента выходила далеко за рамки снабжения войск питьевой водой. В условиях горно-пустынной местности и жаркого климата вода в больших количествах требовалась для облуживания технических средств, в том числе автомобильной и боевой техники. В высокогорных условиях вода начинала кипеть при температуре +80 °C, что существенно затрудняло охлаждение двигателей. Это вызывало постоянный перегрев двигателей и требовало повышенного расхода воды. При движении по высокогорным дорогам водители столкнулись с закипанием воды. 40 %-ный недостаток кислорода резко снижал мощность двигателей. Электролит в аккумуляторах выкипал в два раза быстрее, чем на равнине. Для обслуживания аккумуляторных батарей, других сложных технических средств, приготовления дистиллированной воды требовалось значительное количество воды соответствующего качества[212].

Вода в огромных объемах требовалась для борьбы с пылью. О том, какие масштабы носило это явление в Афганистане, вспоминает В. П. Зинченко, в 1986–1988 годах капитан, старший бортовой техник-инструктор 280-го отдельного вертолетного полка (овп): «Несколько раз были пыльные бури. Против ветра лучше не стоять. А потом еще сутки в воздухе висит мельчайшая пыль. Пыль была везде. Нужно было идти вытряхивать и постель и всю одежду, да и генеральную приборку делать – чтоб смыть все следы пыли»[213]. Убирать последствия пыльных бурь было важно не с эстетической точки зрения, а с санитарно-эпидемиологической, так как пыль являлась не менее активным переносчиком инфекций, чем некачественная вода[214].

Кроме того, пыль была причиной повышенного износа практически всех агрегатов и узлов вооружения и техники. Наибольшие трудности она вызывала в работе ремонтно-восстановительных частей и подразделений ОКСВ. Ежедневно армейская ремонтно-восстановительная база, отдельные ремонтно-восстановительные батальоны дивизий, ремонтные роты бригад и полков проводили обслуживание и ремонт боевой техники. За 4–8 суток до выхода на боевые действия техника подготавливалась к ним по специальным программам. Вот как об этом вспоминает генерал-полковник С. А. Маев, служивший в 1985 году заместителем командующего 40-й армией по вооружению: «Особое внимание уделялось обслуживанию систем, обеспечивающих противодействие пылевому износу. Пыль была настоящим бичом практически для всех систем вооружения. После проведения всех мероприятий предусматривалась промывка всех узлов и агрегатов, подвергавшихся интенсивному пылевому воздействию»[215].

Среди шутливых поговорок, передававшихся из уст в уста между военнослужащими Ограниченного контингента, была и такая: «Если хочешь жить в пыли – приезжай в Пули-Хумри». Те, кто не хотел жить в пыли, всемерно с ней боролись, используя для этих технических нужд воду из поверхностных источников без специальной очистки.

В свою очередь, были такие отрасли жизнедеятельности ОКСВ, которые требовали значительного расхода качественной воды. Крупными потребителями воды, требовавшими высокой степени ее очистки, были полевые хлебозаводы. Они решали сложную задачу обеспечения войск свежим доброкачественным хлебом. В связи с отсутствием в воде Афганистана ряда солей приготовленные опара и тесто быстро перекисали. Из-за этого время выпечки хлеба увеличивалось в два раза[216].

Вспоминает С. Г. Одинцов, служивший в 1984 году начальником армейского хлебозавода 59-й абрмо, расквартированной в Пули-Хумри: «Много сюрпризов преподносила суровая афганская природа. Жара до +50 в тени. Повсюду всепроникающая едкая пыль… Обстановка усугублялась тяжелым положением с питьевой водой. В ближайшем окружении ее просто не было. Поэтому нашей важнейшей задачей стало бурение скважины для добывания воды. Скважину пробурили в самые короткие сроки, появилась вода – и сразу же поставили хлораторы. Без хлорирования вода была не пригодна: бациллы в ней буквально плещутся. Весь личный состав в лучшем случае будет маяться животами, если не досыпать в воду хлорки. И еще добытая вода имеет солоноватый привкус. Пить даже хлорированную воду можно только после ее кипячения. Перехлорировать воду тоже опасно. Печь хлеб на такой воде невозможно, ибо дрожжи при этом погибают и тесто не поднимается. Конечно, с появлением своей скважины резко уменьшилась заболеваемость личного состава хлебозавода»[217]. Подробнее о роли водоснабжения в деятельности полевых хлебозаводов рассказано в главе VIII в интервью В. Н. Прямицына с