Любовь через развод - Женя Громова

— Жалею ли я, что не стала хоккеистом? — улыбнулась я.

— У тебя были мужчины после меня? — спросил он, и по его лицу нельзя было прочитать эмоции.

Я вздёрнула подбородок:

— Да, у меня тоже были мужчины, — ответила я с уверенностью.

Ложь.

Но пусть думает. Не обязательно ему знать, что за последние пять лет я, как идиотка, так ни с кем и не переспала. На свидания ходила? Да. Несколько раз. Плохой опыт. Очень плохой. И до постели не дошло.

Макс чуть склонил голову набок, внимательно меня изучая.

— Хочу закопать их всех.

Я рассмеялась, изящно изобразив скуку:

— Придётся много земли перекопать, — подначила я его.

Макс зло усмехнулся, резко закружил меня, как в красивых шоу на льду, и прижал к себе.

— Больше никого к тебе не подпущу.

Мир исчез. Остались только его руки, уверенно удерживающие меня, и его дыхание, горячее даже в этом ледяном пространстве.

Наши губы были в считанных миллиметрах друг от друга.

Но он не поцеловал.

— Давай, Птица, рискни, — прошептал он, не двигаясь, но словно притягивая меня своим гравитационным полем.

— Рискнуть чем? — я сделала вид, что его близость меня не задевает.

— Отпусти себя.

Я вскинула голову, встретившись с его серыми, чуть насмешливыми, но в то же время пристальными глазами.

— Вот ещё, — уверенно ответила я. — Мне пора домой, Макс.

— Куда? В пустую квартиру? Или к Маше с её очередным «Оля, тебе срочно нужен мужик»?

Я сжала губы. И откуда он знает, что Маша постоянно это говорит?

— Никто мне не нужен.

— Правильно, — он чуть склонил голову. — Только я, и никого больше.

— Ты думаешь, что можешь вот так просто прийти и сломать всё, что я пыталась забыть?

— А ты правда пыталась?

— Да! — заявила я.

— Тогда почему ты всё ещё дрожишь?

Я вспыхнула.

— Это потому что я на льду, Макс!

— Конечно. Дело во льде. — Он улыбнулся так, будто знал обо мне больше, чем мне бы того хотелось.

— Отпусти меня, — прошептала я, но голос звучал неуверенно.

— Если отпущу, ты снова упадёшь.

— Может, мне стоит упасть?

Он усмехнулся, приблизился так, что между нами не осталось ни сантиметра.

— О да, но не здесь.

Я сглотнула.

Макс вдруг убрал одну руку, но не отстранился. Его пальцы скользнули по моей щеке, едва касаясь, но этого хватило, чтобы по коже побежали мурашки.

— Чёрт, — тихо выдохнул он, будто сам сражался с чем-то внутри себя.

— Что? — спросила я, с трудом выдыхая.

— Ты.

Он медленно, очень медленно наклонился ко мне.

Я не успела остановить себя от желания закрыть глаза.

Макс опустил губы к моему виску, лишь чуть коснулся…

— Я очень хочу увидеть тебя обнажённой.

Моё сердце пропустило удар.

Я стояла в его руках, на тонком льду, и боялась, что если он сейчас отступит, я действительно упаду.

Но Макс не отступил.

— Ты всё ещё хочешь уйти? — спросил он, не разрывая взгляда.

— Да, — соврала я.

Он улыбнулся.

— Лгунья.

И прежде чем я успела что-то возразить, Макс медленно развернул меня и аккуратно подвёл обратно к бортику, отпуская мою талию.

— Ладно, мисс Независимость, — произнёс он, отступая на шаг. — Покажи, чему ты научилась.

Я сглотнула, потому что единственное, чему я научилась за последние дни, — это тому, как эффективно краснеть и бледнеть при виде бывшего мужа.

И как чертовски приятно, когда он рядом.

Но я всё равно сделала шаг.

На этот раз — сама.

Глава 32. Богиня льда

— Ну наконец-то! — проорал Макс, когда я сделала несколько плавных движений и не рухнула на пятую точку.

Этот восклик вселил в меня уверенность.

— Колени согни, — инструктировал меня мой наглый тренер.

— Фигуристки так не катаются, — парировала я.

— Сначала научись так, фигуристка ты моя.

Моя…

Я оттолкнулась раз, ещё раз и ещё. Тело будто наполнилось радостью. Неужели я и правда это делаю? Качусь! Качусь и не падаю!

— Ты это видишь?! — от избытка чувств я вскинула руки, чуть не завалившись назад.

Макс тут же дёрнулся меня ловить, но я не упала.

— Вижу. Ты просто богиня льда, — хохотнул он. — Воплощение грации.

— Да!

Я сделала ещё один шаг, развернулась и…

О чудо. Не упала снова!

— Фигуристка! — возвестила я, начиная чуть смелее скользить по льду.

— Осторожнее, Гагарин, а то как взлетишь.

Но меня было уже не остановить. Я почувствовала лёд, почувствовала коньки! Я — Оля, которая могла споткнуться даже на ровном паркете, держалась на льду и двигалась вперёд! Ощущение было потрясающее, будто я действительно стала птицей и научилась летать!

— Буду участвовать в Олимпиаде, — заявила я, не удержавшись от смеха.

— С программой «случайное падение» и «кувырок года»? — съязвил Макс, который не отъезжал от меня далеко, готовый подхватить и поддержать в любой момент.

— Ты просто завидуешь! — сказала я, двигаясь быстрее.

— Конечно. Завидую твоей несравненной грации.

— Ты очень токсичный тренер!

Я почувствовала азарт, почувствовала, как страх исчезает. Я ещё немного ускорилась, Макс катился рядом, наблюдая, как я уверенно двигаюсь вперёд.

— Смотри, как я могу! — я решительно вытянула одну ногу назад.

— Оля, не стоит…

— Да ладно тебе!

Я сделала ещё один уверенный толчок, разогналась, развернулась и… впечаталась в грудь Макса.

— Ты неисправима, — усмехнулся он, удерживая меня за талию.

Его приятный парфюм как-то резко вернул меня на землю. Что я делаю? Почему радуюсь ему, как дура? Разве мы это уже не проходили? Я отстранилась.

— Довольно, — сказала я. — Поиграли, и хватит.

— Взрослая и рассудительная Птица проснулась, — резюмировал Макс, внимательно разглядывая моё лицо.

— Именно.

Я аккуратно сошла со льда и присела на скамейку рядом со своими ботинками.

— Этой взрослой и рассудительной женщине нужно в супермаркет и спать, — добавила я, расшнуровывая коньки. — А ты, кстати, абсолютно не разбираешься во взрослых и рассудительных женщинах.

Он рассмеялся.

— Может быть.

— Какие-то сомнения на этот счёт? Вон хоть по Полине посуди. По ней же видно, что она на охоте, а ты и рад быть пойманным.

— Ревность — это отлично, — довольно сказал Макс, чем ещё больше вывел меня из себя. — Может, в женщинах я не разбираюсь, зато я — неплохой орнитолог, и научился готовить. Так что нам действительно нужно в супермаркет, сегодня ты ужинаешь нормально.

— С каких это пор ты распоряжаешься моим ужином? — нахмурилась я, борясь со шнурками на коньках.

Макс сел рядом.

— С тех самых, как узнал, что у тебя в холодильнике лежит одинокий кусок сыра и грустная банка оливок.

Я прищурилась.

— Что ещё тебе Маша рассказала?