Любовь через развод - Женя Громова

— Я могу добраться сама.

Макс, разумеется, не обратил на мои слова никакого внимания. Он обошёл машину, открыл переднюю пассажирскую дверь и выжидательно посмотрел на меня.

Я на секунду замерла. Его взгляд был внимательным, почти пристальным. Будто он знал, что я всё равно сяду.

Я глубоко вдохнула, сдерживая раздражение, и села в машину.

Макс тут же закрыл дверь, обошёл машину, сел за руль и одним движением пристегнулся. Я молча сделала то же самое, зная, что спорить с ним — бессмысленно.

Двигатель мягко зарычал, и мы выехали с парковки.

Я уставилась в окно, за которым проплывали уличные фонари и заснеженные тротуары. В салоне было тепло и уютно, пахло кожаным салоном и чем-то неуловимо знакомым. Максом.

Молчание было почти комфортным.

Почти.

Но потом я почувствовала, как его рука легла мне на колено.

Я вздрогнула, но он не убрал её.

Я уставилась на него, он спокойно смотрел на дорогу, будто ничего особенного не произошло.

— Макс… — начала я, пытаясь звучать предостерегающе.

— Ммм? — Его голос был ленивым, почти довольным.

— Убери руку.

— Зачем?

Я возмущённо вздохнула.

— Потому что это моё колено!

— Не аргумент.

Я сжала губы.

Его пальцы медленно скользнули по ткани моих джинсов, чуть сжали колено, прежде чем он наконец убрал руку и вернул её на руль.

Я выдохнула, сама не заметив, что задерживала дыхание.

— Ты невозможный, — пробормотала я.

— Знаю, Птица, знаю.

Всю оставшуюся дорогу я смотрела в окно. Снегопад, новогодние гирлянды, редкие прохожие с пакетами подарков — город жил своей жизнью, а я вдруг оказалась в этой машине, рядом с человеком, которого не видела пять лет.

Макс вел спокойно, одной рукой держа руль, а другой слегка постукивая по приборной панели, будто в такт неслышимой мелодии.

— О чём думаешь? — спросил он, не отрывая взгляда от дороги.

— О том, как всё это вышло.

— Что именно?

— Ты, я, супермаркет, продукты…

— Ага, странно, что два взрослых человека решили нормально поужинать, — усмехнулся он.

Я закатила глаза.

— Не передёргивай.

— Не драматизируй.

— Я не драматизирую! — вспыхнула я.

— Конечно. Именно поэтому ты сидишь с таким видом, будто я заставил тебя трахнуться на ленте с продуктами.

Я споткнулась мыслями.

— Между молоком и колбасой, — сказала я, отчётливо представляя себе эту картинку и не сдержала смеха.

Макс тоже улыбнулся, а потом в машине стало слишком тихо.

Только шуршание шин по снегу и редкие звуки с улицы.

Я закусила губу и отвернулась.

Лучше не вглядываться в его спокойный, но напряжённый профиль.

Лучше не думать о том, что этот разговор звучал чертовски опасно.

— Так, ключи от царских покоев у тебя или опять забыла? — разрядил тишину Макс, когда мы приехали.

— У меня! — фыркнула я.

Он ехидно на меня посмотрел, и я тут же зарылась в сумку.

Ну, в сумке было всё — расчёска, помада, чек из магазина трёхмесячной давности, но только не ключи.

Макс тихо усмехнулся.

— Я их не теряла! — воскликнула я, нервно роясь в карманах.

— Конечно. Они просто сами решили поиграть в прятки.

Я застонала.

Но в тот момент, когда я уже почти хотела признать поражение, ключи чудесным образом нашлись в боковом кармане куртки.

— Нашла?! — спросил Макс, притворно удивившись.

Я буркнула что-то неразборчивое, но всё же открыла дверь.

В темноте прихожей нас встретила тишина.

Макс вошёл следом, снял обувь и сразу прошёл на кухню, словно был здесь всегда.

Я уставилась ему в спину, не понимая, почему это вдруг кажется таким… естественным.

— Раздевайся, располагайся. Вскоре ужин будет готов.

— Ты что, серьёзно собираешься готовить?

— Нет, я просто таскаю за собой пакеты ради удовольствия, — он скептически посмотрел на меня. — Конечно, собираюсь.

— Но… почему?

Макс замер.

Повернулся ко мне, на секунду просто разглядывая.

— Потому что хочу.

И пошёл разбирать продукты.

А я осталась стоять, глядя, как он закатывает рукава, моет руки и достаёт нож. Он управлялся на моей кухне так, будто всегда здесь был.

Я даже не заметила, что снова начала улыбаться.

Глава 35. Повар

Я стояла посреди кухни, наблюдая, как Макс ловко расставлял продукты на столе, будто готовился не просто к ужину, а к важной операции. Он начал методично нарезать овощи, двигаясь уверенно, точно и с какой-то расслабленной грацией, словно это был его вечерний ритуал.

— Ты всегда так серьёзно относишься к еде? — спросила я, скрестив руки на груди.

— Когда живёшь один, приходится уметь готовить, — ответил он, не отрываясь от работы.

Я села на высокий стул у кухонной стойки, упёрлась локтями в столешницу и задумчиво наблюдала.

— Да ладно, у тебя же наверняка есть персональный шеф-повар.

Макс фыркнул.

— Думаешь, я стал миллионером и сразу завёл армию прислуги?

— Не удивилась бы, — честно призналась я.

Он поднял взгляд, усмехнулся, но не стал спорить.

— Когда я уехал, первое время ел, где попало. Но потом понял, что рестораны — это здорово, а домашняя еда всё равно вкуснее.

Я сжала губы.

Когда я уехал.

Пять лет.

Пять чертовых лет, в течение которых я строила свою жизнь без него. А теперь он стоит у моей плиты, достаёт из холодильника сыр и зелень, как будто мы никуда и не расходились.

— Дай мне тарелки, — сказал Макс, кивая в сторону шкафа.

Я поднялась, открыла дверцу и достала пару глубоких тарелок.

— Что готовишь?

— Пасту.

Я вскинула брови.

— Пасту?

— Сливочную, с креветками.

Я прислонилась к стойке.

Макс поставил сковороду на плиту и бросил туда масло.

— Не смотри так. Научился.

Я представила его, стоящего на светлой кухне где-нибудь в Париже, задумчиво помешивающего соус, а в соседней комнате его ждёт длинноногая француженка.

Что-то неприятное кольнуло в груди.

— Ага, — я села обратно, постаравшись сделать вид, что мне всё равно.

Макс бросил в масло креветки, и кухня тут же наполнилась аппетитным запахом.

— Слушай, а где ты живёшь? В смысле, сейчас? — спросила я, решив сменить тему.

— В отеле, — просто ответил он.

Я моргнула.

— В отеле?

— Я не собирался оставаться надолго.

Я крепче сжала пальцы, глядя, как он ловко помешивает сковороду.

— Я имела в виду в Европе, где ты живёшь в Европе.

Я попыталась сделать вид, что его слова не задели меня, но внутри что-то неприятно сжалось.

Конечно, он не собирался оставаться.

Конечно, у него своя жизнь, своя работа, своя Европа, где его ждёт кто-то другой. Я и не должна была думать иначе.

— В Барселоне, — наконец ответил он, высыпая в сковороду мелко нарезанный чеснок.

— Ммм, тепло, море, красота, — я