Миссия попаданки: выжить в роли злодейки! - Лека Стар

Цияо сидела на кровати и гадала: смягчился Лин Сяо или ещё до него не достучались нежные горячие удары любви? Хотелось верить, что лёд тронулся. Всё же Лин Сяо и Жо Лань остались в красивом месте, практически наедине. Выгони слуг — и, вуаля, романтик!

«Да, — вздохнула Цияо, заметив Цинъюня, который уж слишком медленно вошёл в её покои, — цветочный гарем посадил под арест, тигрицу приготовил на растерзание толпе — самое время налаживать отношения с любовью всей жизни».

— Выглядишь так, словно мир спасала, а награду сопернице назначили, — усмехнулся Цинъюнь, прошмыгнув в тень подальше от взора сестры.

— Соперница?

Цияо никогда не рассматривала Жо Лань как соперницу, наоборот, поставила на место, подписанное «поднять к предназначенному». Маловероятно, что Жо Лань видела в Ху Цияо соперницу. Все прекрасно знали, во все времена, отношения между семьями Лин и Ху — извечные враги.

— А зачем ты ушла? — раздался голос Цинъюня из глубин, недосягаемых взгляду Цияо. — Подготовила подарок и сбежала? Что за игра? Как называется?

— Чтобы не мешать, — вздохнула Цияо. — Романтика для них, не для меня. Знать бы самой, что за игра завертелась.

Цинъюнь не расслышал ни слова, лишь набор звуков.

— Почему ты здесь? Тебе разве не выделили покои? — Цияо вспомнила нечто неважное, но существенное.

— Выделили. Но они далеко от тебя. Вдруг на меня нападут во сне? Пожар случится? Задохнусь?

— Паук свалится, и ты проглотишь его, — подхватила Цияо, — порывом воздуха моль затянешь в лёгкие.

— Кошмар!

— Не неси чушь. Иди к себе, — Цияо разгладила складочку на покрывале.

— Не, я лучше у тебя поживу.

— Что?

— У тебя останусь! — крикнул Цинъюнь и прошёл за стол.

— На полу спать будешь? — хмыкнула Цияо. — Вау, а ты сможешь?

— Сомневаешься? — встрепенулся Цинъюнь, оскорблённый до глубины души. — Я не настолько слабак, как ты думаешь!

Цияо хмыкнула. Чтобы привыкший к роскоши господин дрых на жёстком, неудобном полу — неслыханно. А Цинъюнь ни минуты в жизни не знал лишения.

Когда пришла тётушка Хэ для проведения вечернего ритуала, её ждало удивление.

— Постели мне здесь, — приказал Цинъюнь.

Тётушка Хэ посмотрела на, отчего-то расслабленную, Цияо в приподнятом настроении.

— Постели ему на полу, пусть сегодня увидит сны на Благородном полу, — дала добро Цияо.

Ночь выдалась прекрасной. Лёгкий и крепкий сон, но только для Цияо, которая окончательно пришла к выводу, что её провальный подарок мог дать плоды, и что шанс на смягчение приговора и уничтожения на пиру невелик, но проблеск имелся.

А вот ночь для Цинъюня прошла до катастрофического ужаса кошмарно. Неудобный пол никак не смягчался, не вбивал в бока ни намёка на сонливость, наоборот, с первых минут выпнул и близко не подпускал.

Посреди ночи разбитый Цинъюнь ползком добрался до кровати сестры и приместился на краю, прошептав:

— Можно? Молчание — знак согласия.

Утром Цияо ждал сюрприз в форме развалившегося тела с закинутыми руками и ногами на неё. Пинком она скинула… в мечтах! На деле Цинъюнь ни капельки не лёгкий. Его не скинуть пинком на пол.

— Наел бока на отборной еде в доме отца, — пропыхтела Цияо, сползая с кровати. — Слон, боящийся призраков.

Цинъюнь приоткрыл глаза, сразу закрыл и перекатился на место сестры, продолжая досматривать сон.

— Только и знаешь, жизнь бестолку проживать, — от души Цияо прошлась туфлёй по мягкой части младшего брата, скрытой под мягоньким и усыпляющим одеялом.

Привычный утренний ритуал омрачился принесённой новостью от тётушки Хэ:

— Сегодня пир в честь возвращения советника Лин. Ваши дела на сегодня: подготовиться и сопровождать Его Величество.

День падения оказался ближе, чем думалось.

20. Навстречу неизбежному

20. Навстречу неизбежному

— Вот твой шанс сделать всё правильно, — пробубнил Цинъюнь, поднимая голову с подушки. — За вчерашнее отыграться… э… то есть сделать ещё лучше.

Знал бы он, кто и на ком отыграется. Точно бы первым бежал из дворца, к отцу, за помощью, подальше от родственничка. Но Цинъюнь продолжал валяться на кровати сестры и думать, что Ху Цияо точно рада возможности показаться с Императором, мужем, подняться выше других в гареме, ведь ей досталась такая возможность.

— Это конец, — Цияо присела там же, где стояла. — Теперь точно конец.

— Госпожа…

— Не переживай, ты затмишь всех на пире, — подбодрил Цинъюнь, потягиваясь.

— Господин Ху, Вы тоже присутствуете на пире, — осчастливила второго Ху тётушка Хэ.

Сегодня она подрабатывала на раздаче «счастливых» новостей для приговорённых нести груз гнева правителя.

— То есть? — подскочил Цинъюнь, переводя взгляд с сестры на тётушку Хэ и обратно. — Я там зачем? Мне и здесь хорошо.

— Я лишь знаю, что министр Ху и вы приглашены. Разве не знаете? Ваши слуги Вам не доложили?

Цинъюнь забегал глазами по полу, перевёл в бок.

— Где Ваши слуги?

— Они… — Цинъюнь набрал воздух в лёгкие и раздражённо выдохнул: — Тебе какая разница? Не тебе лезть в дела господина…

— Я тебя предупреждала, — Цияо подлетела к кровати, схватила подушку и, не жалея сил, обрушила град ударов на братца. — С уважением относись к моим людям. Не смей их принижать.

— А-я-ай, понял! Понял я! — Цинъюнь уворачивался как мог, но сестра, точнее подушка в её руках, находила его каждый раз. — Больше не буду! Я исправлюсь! Сестра, сжалься!

Ударив в последний раз от души, Цияо плюхнулась на кровать и откинула подушку.

— Передай, пусть подходящий ему наряд подобрали, — она кивнула на Цинъюня, не подходящего к ней. — И где твои слуги?

— Они плохо выполняли свою работу. Выгнал.

Цияо прищурилась и глянула на него.

— Правда! — Цинъюнь сделал два шага к сестре. — Они моё золото и украшения перетаскали, а я их просто выгнал.

— На слово верю, — Цияо указала на него пальцем. — Если узнаю, что обманул…

— Клянусь, правда.

От его клятв ни горячо ни холодно, когда совсем скоро им обоим вынесут приговор.

«Лао Ху, как бы я не старалась, но твоё давление похоже сильнее моих стараний».

Подготовка к пиру, который ближе к вечеру, проходила в тяжести дум и духоте подготовки.

Принесённый наряд на деревянном подносе переливался от нежно-сиреневого до