Миссия попаданки: выжить в роли злодейки! - Лека Стар

Он так намекал на отсутствие своей дочери, которая Императрица, и Вдовствующей Императрицы.

Цияо видела: Лин Даочжэня, который водил подушечкой указательного пальца по краям чарки, краснеющего и не справляющегося с кашлем Цинъюня и невозмутимого Лао Ху, медленно распивающего дымящуюся пиалу чая. Видела и не могла повернуть и взглянуть на Лин Сяо, чья игра шла полным ходом. Исход её будет точно таким, каким он поставил.

— Ху Цинъюнь — гость, почему он не может находиться на пире? — ответ исходил от Лин Сяо, но Цияо чувствовала понижение температуры в зале и как стены покрывались морозным узором.

Отвернувшись, министр Се несколько секунд постоял, быстрым шагом вышел в центр и пал на колени.

— Ваше Величество, прошу, услышьте меня и помогите народу, — он упёр руки в пол и низко поклонился, касаясь пола лбом.

— Говори, — Лин Сяо давал не разрешение на озвучивание просьбы, это разрешение на приговор и скорую казнь.

Разогнувшись, министр Се запустил уничтожение семьи Ху:

— Я выяснил, что выделенные деньги в прошлом году на помощь людям, потерпевшим засуху, были не украдены по пути, они дошли до города, до наместника, а там перенаправились в казну семьи Ху. Министр Ху украл деньги народа. А также у меня есть доказательства, что Ху Цинъюнь эти деньги проиграл, а так же пропил в публичном доме. И имеются доказательства, что Благородная супруга планировала избавиться от Императрицы, наняв и заплатив большие деньги наёмникам.

Кашель Цинъюня резко прошёл, а Цияо на миг забыла о существовании воздуха. Возможно, очень скоро она и весь род Ху забудет о нём навсегда.

22. Тигр оставляет пост

22. Тигр оставляет пост

Звенящая тишина разбилась опрокинутой пиалой и громким криком:

— Что ты несёшь? Ты хоть знаешь, какая моя невестка?

— А-Цзин, сядь, — приказал Лин Сяо.

— Понимаешь, хоть, что головы лишиться можешь за клевету? — не унималась Лин Цзин.

Насколько слова министра Се ложь? Точнее, до какого момента?

Цияо не помнила, чтобы Лао Ху крал деньги в оригинале. Да, давил силой, мощью на Лин Сяо, и за это поплатился, но никаких денег не брал. Так же не припоминалось, чтобы Цинъюнь деньги проигрывал. Да, тратил на безделушки, но азартные игры презирал. Он выше этого! Чтобы Ху Цияо нанимала наёмников для убийства… Быть такого не могло! Птица высокого полёта никогда не опустится в грязь.

— А-Цзин, Его Величество разберётся, — пришёл на помощь Лин Даочжэнь.

Невозмутимость министра Ху поразила присутствующих. Какое спокойствие, когда тебя обвиняют в тяжком преступлении и грозит смерть всего рода?

Шёпот и несдержанные слова наполнили зал. Улей, не иначе.

Впервые в жизни Цинъюнь не мог собрать в кучку слова и выступить в защиту семьи.

— Ваше Величество, прошу услышать меня! — на весь зал проголосил министр Се и приложился лбом о пол, отбивая поклон.

Когда там нужно падать на колени, Цияо не помнила. Но вроде сразу, как прозвучали обвинения, и громче обвиняемого кричать о лживой неправде, клевете, молить разобраться в деле, клясться на крови и роду о невиновности. Но ни один из Ху не поднялся с места, ни слова не произнёс, ни дёрнулся, ни изменился в лице. Семейство тигров загоняли на край пропасти, тыкая острыми копьями и не оставляя пути к спасению.

Лин Сяо поднялся, вынуждая присутствующих следом за ним подняться с места, подошёл к краю и сверху посмотрел на министра Се.

— Предоставь доказательства, — холодной сталью прозвучал Император. Цияо кожей чувствовала, как на шее расцветал углубляющийся порез. Ещё немного, и жизнь оборвётся. И это всего ничего прозвучало — несколько слов про неё.

— Сиюминутно передам на расследование…

— Зачем заставлять людей ждать? — поднялся Лао Ху, за ним Цинъюнь. — Говори здесь и сейчас.

Не спеша, он встал точно под взор правителя, рядом с человеком, который обвинил его в смертном грехе.

Белоснежное пятно проплыло к столику. Опережая Лин Цзин, Цияо поднялась.

— Хочешь успеть избавиться от доказательств? — скривился министр Се. — Не мечтай!

— О? — Лао Ху опустил взгляд на него. — Разве?

И всё равно Ху стоял выше, смотрел свысока, держался высоко. Ни одно обвинение мира не способно сбить и прижать Ху к земле.

— Да ваша семья пропитана грязью, жаждой власти и денег! — не утихал министр Се.

— Невестка, — зашептала Лин Цзин, обхватывая локоть Цияо. — Я знаю, ты ничего не делала. Брат обязательно разберётся.

— Обязательно, — онемевшими губами выдохнула Цияо.

«Лин Сяо обязательно разберётся с врагом».

— Правда! — с жаром начала Лин Цзин.

Министр Се продолжал выступать:

— Отец деньги народа себе присваивает, сын проигрывает и тратит на девок, дочь переполнена жаждой власти и на убийство идёт — и это приближённые к Императору! Вы должны быть примером для народа, а вы — паразиты!

— Голос не сорви, — Лао Ху выпрямился и устремил чистый взгляд на Цияо.

Вместо слов, всего долгий взгляд, и всё понятно.

Отцепив пальцы Лин Цзин от локтя и не склоняя головы, Цияо спустилась с высоты к отцу. Да, Лин Сяо поднял её до своего места, показал кусочек мира, как видит. Но ведь это не неё. Место рядом с Императором — для другой, а для Благородной супруги приготовлена сырая, тёмная, забытая дыра.

С момента открытия глаз в этом мире Цияо не хотела ни власти, ни высокого положения, ни денег, ни всемирного почтения. Лишь изменить написанное и прожить предоставленную жизнь. Похоже, от судьбы не уйти, сколько бы сил ни приложи.

Цияо даже уговорила Лао Ху отойти, не давить на Лин Сяо. И он послушал. То ли поздно, то ли мир не готов меняться, то ли наоборот — стало хуже, и для правящей семьи Лин подвернулся шанс раньше избавиться от врага. Неважно, семья Ху — зло этого придуманного, но реального мира.

Лао Ху прав, семью Ху можно облить грязью, сбить с начертанного полёта, но заставить встать на колени и биться лбом о пол, моля о пощаде — нет.

Встав рядом с отцом, Цияо скользнула взглядом по министру Се и снизу на Лин Сяо.

— Раз заговорили о расследовании — давайте. Проверьте каждый уголок, каждое пятнышко.

Её обвиняли в попытке убить Инхуа? Хорошо, тогда она потребует расследовать своё отравление.

«Точно…»

— Раз учётные книги семьи