Миссия попаданки: выжить в роли злодейки! - Лека Стар

Не зря же Лин Даочжэнь вернулся. У них, Лин, был готов план по свержению Лао Ху. Его уход неожиданный, но они должны быть готовы нести последствия свободы.

— Отец не помог им, — наконец понял Цинъюнь. — Под конец оставил замечательный подарок.

— Ага.

Настолько замечательный, что сейчас сидел под стражей.

— Но обвинения…

— Нас подслушивают, — Цияо ранее увидела тень, промелькнувшую перед окном. — Давай спать. Завтра нам представление играть.

— Какое?

— Завтра, — Цияо отодвинулась от него на другой конец кровати.

Завтра, которое сегодня, началось с очередного бубнежа скинутого с кровати Цинъюня.

— Не буду вставать в такую рань.

— Не мешай людям работу выполнять, — Цияо потянула за плечи Цинъюня, который собирался забраться на кровать и завалиться спать.

Тётушка Хэ стояла в стороне, наблюдая картину воспитания.

— Никому я не мешаю, — захныкал Цинъюнь, не бросая попытки вернуться досматривать сон.

— Значит, сам заправишь кровать, сам себя оденешь, сам умоешься, сам себе еду принесёшь, сам посуду отнесёшь? — Цияо отпустила его. — Самостоятельный? Замечательно.

Махнув тётушке Хэ, она оставила в покое братца.

Ближе к обеду, когда Цияо сидела в кресле во дворе, поедая семечки и глядя на серое небо, из покоев вышел хмурый и помятый Цинъюнь. Он встал, но слуги не прибежали ему помогать. Ни одна живая душа не пришла его обслуживать.

— Где твои служанки? Лин Сяо и их пожалел выделить тебе? — не стесняясь и не боясь, громко говорил Цинъюнь.

— Выгнала, они мне не зачем, — Цияо даже не смотрела на брата.

Смириться с отсутствием слуг Цинъюнь смог, а когда хотел напрячь работой Цянь Яня, получил веером от сестры.

— Моих людей не трогай. У них и без тебя полно работы. Между прочим, за тебя им не доплатят, — Цияо выкинула скорлупу в глубокую миску, где дно уже не виднелось. — Им даже за вредный стаж, вырабатываемый из-за меня, не доплачивают, премии не выписывают, дополнительные выходные не дают.

Откинувшись на спинку кресла, Цинъюнь в который раз шумно вздохнул.

Они уже второй час просто сидели во дворе, грызли семечки и обмахивались веерами, принесёнными тётушкой Хэ.

— Так и будем сидеть? — не выдержал Цинъюнь.

— Что предлагаешь? — Цияо не отрывалась от созерцания неба.

От бежать и действовать до смирно сидеть — мысли разные проплыли в голове. Идеального или правильного варианта не существовало. Петля начала затягиваться раньше, чем Цияо появилась в этом мире, а это труднее всего исправить.

— Нас обвиняют в преступлениях, за которые казнят!

— Знаю.

— Сидеть не вариант.

— Пожалуйста, беги, ищи виновных, свидетелей своей невиновности, — Цияо повернула голову к брату, — и с разбега влетай в сети ловушки.

Придвинувшись, продолжила:

— Они, — указала на стены и ворота, — только и ждут суеты, ошибки, повода усилить и подкрепить обвинения. Шакалы ждут, когда тигр сам подпалит шкуры, чтобы без проблем разобраться с ним.

Сложив руки на груди, Цинъюнь нахмурился. Всем своим видом показывал: ушёл в раздумья.

* * *

Смех и голоса доносились аж за воротами.

— Осторожно! Упадёт! — Цинъюнь внимательно следил за воланчиком с перьями, отбиваемым от ног и подлетающим ввысь.

— Не лез под ногу, — Цияо вытянула ногу для удара, как раздался скрип. Не отвлекаясь, она отбила воланчик. Скорее всего, тётушка Хэ принесла напитки или закуски.

Цинъюнь тоже не обратил внимания на шум. У него на носу выигрыш сестры. Нос к носу иду. Ещё удар, и сестра сделает больше него ударов.

— Госпожа, — прокашлялся и громко позвал или поприветствовал евнух Шу.

Носок туфли коснулся воланчика, но тот не подлетел. Ушёл в сторону и упал на землю.

— За признанием пришёл? — скривился Цинъюнь, посмотрев на Лин Сяо. — Ждать устанешь.

— Молодой господин Ху, следите за языком, — отругал по-своему евнух Шу. — Не видите, кто перед Вами?

— Тот, кто союзников за врагов считает и готов горло перерезать, — выплюнул Цинъюнь.

— Продолжим, — Цияо хлопнула его по плечу, как бы останавливая и предупреждая остановиться.

Вернув воланчик, подкинула, но отбить не получилось. Небольшое золотое сбило его.

— Поговорим, — бросил Лин Сяо и направился в покои Благородной супруги.

Евнух Шу мелким шагом бросился поднимать золотую монетку, сбившую воланчик.

— Садись, — Цияо кивнула Цинъюню, забралась в кресло-качалку, зачерпнула из миски горсть семечек и откинулась на спинку. Братец без сопротивлений занял оставшееся единственное свободное место — второе кресло. — Смотри, дождь пойдёт.

— Не страшно, успеем уйти, — пожал плечами Цинъюнь и закинул в рот семечку.

Евнух Шу большими глазами смотрел на них. Его Император стоял, как вкопанный, к ним спиной. Ровный, невозмутимый и явно терпел наполняющую его злость.

— Уведите его, — тихий приказ, и евнух крикнул стражу.

— Силой признание выбивать будешь? — усмехнулась Цияо, чувствуя, как сердце ускорилось, а ладони вспотели. Сколько не храбрилась, а страх, скорого неприятного конца бил хлёстко и безжалостно. Партия задобрить Лин Сяо проиграна.

24. «Это ты таскала мою еду?!»

24. «Это ты таскала мою еду?!»

— Никуда я не пойду, — не дался в руки страже Цинъюнь.

— Молодой господин, не мешайте Его Величеству и Благородной супруге говорить, — хмурился евнух Шу.

— Никто не мешал вчера, а сегодня без свидетелей, почему бы и нет? — фыркнул Цинъюнь и кинул горсть семечек в лицо стражнику.

Скривившись, Цияо села и опустила ноги на землю.

— Иди, после вернёшься.

— Сестра…

— Тебе убирать, поэтому вернёшься, — раз сказала, значит, так и будет.

Бросив хмурый, недовольный взгляд на Лин Сяо, Цинъюнь покинул двор вместе со стражей, проследовавшей за ним.

— Мне нечего тебе рассказать, — Цияо не смотрела на Лин Сяо, который встал сбоку, между креслами. — Разбирайся с подавшим прошение, обвинение или как оно там называется у тебя.

Вот что он хотел? Надавить и признания получить? Жалостью и любовью к семье выдавить взятие вины?

— Деньги пропали, народ не получил помощи, — начал Лин Сяо.

«Как будто я этого не понимаю».

— Виноват я, невидящий тягости людей, — Лин Сяо опустил на Цияо взгляд. — Или, как кричал народ: закрываю глаза на муки простых людей.

«Жалость? Новый извращённый